— Ясно. Тогда он совершил серьёзное преступление и столкнулся с грозящим ему тюремным заключением.

— Именно. Когда Майклу предъявляли обвинение, возникли обоснованные сомнения в его вине. Хоть он и был последним человеком, с которым жертву видели перед нападением, никто не мог заявить под присягой, что человек, ушедший с ней в комнату, это именно Майкл Фромли. А жертва хоть и поправилась, но этот печальный опыт негативно сказался на её памяти, и она не могла вспомнить нападавшего.

Алистер посмотрел на меня с искренним сожалением.

— Откровенно говоря, даже если бы свидетели и смогли бы опознать в Майкле нападавшего, мало бы что изменилось. Следствию нужны были более заслуживающие доверия свидетели, чем можно отыскать в борделе.

Мы продолжали разговор, пока не подъехали к поместью Уингейтов. Я с радостью заметил, что дом и двор перед ним пусты. Хоть Уингейты и провели эту ночь в доме из-за настойчивых требований миссис Уингейт, этим утром они уехали. И благодаря их отсутствию, мы сможем как следует осмотреться.

Сначала я провёл Алистера по периметру поместья, выискивая что-нибудь необычное. Уже рассвело, видно было хорошо, и я надеялся, что мы найдём что-нибудь, чего не заметили во вчерашних тусклых сумерках.

Снаружи мы ничего особенного не нашли. Вернулись в дом и начали обыскивать комнату Стеллы на третьем этаже. Она до сих пор не вернулась. Со слов мисс Уингейт, вся одежда Стеллы была на месте, кроме её кошелька. А это значило, что она забрала деньги, скорей всего для поездки, что отвечало моей теории: после вчерашней трагедии она кинулась к друзьям.

— По поводу той женщины, Смедли… Я вижу, вы уверены, что Майкл Фромли виновен? — спросил я.

— В нападении — безусловно, — уверенно ответил Алистер. — Он позже признался мне, а потом и своему брату. Учитывая слабую доказательную базу, прокурор и судья хотели снять обвинения в покушении на убийство. Фромли получил меньшее наказание, чем должен был, благодаря мне: я убедил прокурора согласиться на сделку с испытательным сроком под наблюдением. Уоллингфорд безумно хотел, чтобы Майкл принял это предложение и спас семью от позора из-за суда, но лишь при одном условии — если можно что-то сделать, чтобы реабилитировать Майкла. Но на этот раз я окажу его семье медвежью услугу, если попытаюсь уберечь Фромли от тюрьмы, потому что следующий раз он может решиться на что-то похуже. Вот поэтому я здесь.

Мы вернулись на второй этаж в комнату, где была убита Сара. Там я сделал дополнительные заметки, измеряя каждое отдельное пятно крови, особое внимание уделяя их расположению по отношению к находившемуся здесь трупу девушки.

Алистер несколько секунд молча смотрел на меня, а потом продолжил рассказ:

— Для меня открылась возможность, которой больше не предвиделось, — лицо мужчины покраснело и оживилось, а голос был пылким от энтузиазма. — Я уже давно завидовал Лакассаню, французскому криминологу, которому удалось уговорить оказавшихся за решёткой преступников делиться с ним их самыми сокровенными мыслями. Он интересовался всеми преступниками, но я хотел сконцентрироваться на насильственных преступлениях. Следуя его примеру, я посещал Синг-Синг и Райкерс и разговаривал там с заключёнными. Я даже общался с ожидавшими смертной казнью людьми за несколько часов до исполнения приговора. Вы же знаете, как быстро в Нью-Йорке исполняют приговоры, когда они уже вынесены, а все апелляции отклонены. Помните Леона Чолгоша, убившего президента МакКинли? Он предстал перед судом в конце сентября, а чуть больше месяца спустя уже умер на электрическом стуле.

Конечно, я помнил. Именно смерть президента МакКинли помогла Тэдди Рузвельту стать первым человеком в стране.

— Но вы же понимаете, что это был необычный случай, учитывая обстоятельства?

Алистер согласно кивнул:

— Согласен.