— Как его зовут?

— Майкл Фромли, — ответил я.

— Я видел его тут, — сказал Никки. — Он играл в задних комнатах, но недолго. Может, месяцев шесть или десять назад. Не мог сдержаться и не напиться, а потом устраивал проблемы — обвинил одного из моих парней за столом в подтасовке. После этого я больше никогда не пускал его в игру. И другим отсоветовал.

Это значило, что Никки включил Майкла Фромли в «чёрный список» среди всех так называемых игровых притонов в Бауэри. Я уверенно мог заявить, что многие люди, которым начинало фартить в картах, готовы были продать свою душу дьяволу за игру. Но хоть Нью-Йорк и заполонили подобные заведения, где покер, стос и фараон были привычным делом, но в барах за пределами Бауэри игра стоила гораздо бóльших денег.

Никки в последний раз затянулся сигарой и затушил её в пепельнице.

— Но пару раз я видел, как он после этого заходил в бар. Обычно с дамой, мнящей себя актрисой. А зачем он вам?

— Он главный подозреваемый в деле об убийстве, — ответил я. — Мы пытаемся найти его для допроса, но это оказалось непросто — он исчез около двух-трёх недель назад. Как думаешь, кто-нибудь из твоих мог его видеть?

Никки поднялся и направился к двери. Его тяжёлые шаги заставляли громко скрипеть дощатый пол.

— Эй, кто-нибудь, скажите Иззи, что он мне здесь нужен! — пророкотал он с порога.

Никто никогда не заставлял Никки ждать, поэтому не успел он сесть обратно в кресло, как к нам присоединился грузный мужчина средних лет с глазами навыкате и отвисшими щеками. По висящему на поясе белому полотенцу я догадался, что это один из барменов клуба «Фортуна».

— Чем могу помочь, босс? — спросил он, и в его мягком баритоне звучал уникальный акцент коренного жителя Нью-Йорка.

— Ты раньше видел здесь этого парнишку? — Никки протянул фотографии Фромли своему бармену. — Им интересуется мой друг.

Это было скрытое позволение говорить правду. Иначе, я не сомневаюсь, Иззи вернул бы нам снимок с непроницаемым выражением лица и сказал бы, что этот человек ему абсолютно не знаком.

Иззи целую минуту смотрел на фотографию, прежде чем отдать её обратно.

— Да, он был здесь недели две назад. Это был вечер субботы. Пришёл с одной из тех актрисулек. Знаете, кажется, это была Клара Мерфи.

Никки усмехнулся:

— Ничего себе.

— Она здесь часто показывается? — спросил я.

— Ага, — кивнул Иззи, — представляет себя певицей на Бродвее, но скорей всего зарабатывает на жильё, устраивая частные шоу.

Этим эвфемизмом Иззи давал понять, что Клара Мерфи была скорее проституткой, чем актрисой; хотя я знал, что, по мнению многих, эти профессии ничем не отличались между собой.

— Кто-нибудь из них с вами разговаривал? — спросил я.

В таком местечке, как этот бар, бармен, подобный Иззи, всегда становится закадычным другом, особенно для завсегдатаев.

Иззи переместил вес тела с одной ноги на другую и медленно ответил:

— Ну, я разговаривал с Кларой, когда парень на минутку её оставил. Она спросила у меня, правдивы ли слухи, ходящие вокруг этого типа.

— Слухи? — дёрнул я головой.

Конечно, я слышал много нелицеприятных слухов о Майкле Фромли, но точно не был уверен, о каких именно слухах говорит Иззи. И, судя по выражению лица Алистера, он тоже этого не понимал.

— Ну, — начал Иззи, — вокруг этого парня витает много слухов. У него всегда при себе пачка наличных, он любит хорошо повеселиться, поэтому дамы не хотят верить слухам, понимаете? Я всегда говорил им держаться от него подальше и что от него жди неприятностей.