— Вы абсолютно правы! — он широко, с энтузиазмом улыбнулся, возвращаясь к своему привычному уверенному состоянию. — Я именно об этом и думал. Между Майклом Фромли и Сарой Уингейт должна существовать какая-то связь, которая станет достоверным доказательством и приведёт нас прямиком к Фромли. Всё, что нам нужно, это продолжать работать, и мы найдём эту связь.

Я начал рассказывать ему о своих дальнейших планах, когда нас прервал высокий поражённый вскрик, а следом за ним — яростный лай Обана, пса Изабеллы.

Мы бегом бросились в офис Алистера, где увидели дрожащую Изабеллу, сидящую в кресле Алистера. Обан оживлённо нарезал круги вокруг хозяйки, а миссис Либ с ужасом смотрела на большую картонную коробку, стоящую на столе Алистера.

Алистер ворвался в комнату, увидел, что никто не ранен и не пострадал, и подтянул коробку к себе. А когда увидел содержимое, резко обратился к миссис Либ:

— Почему вы позволили Изабелле её раскрыть? Надо было оставить её запечатанной, пока не приду я.

— Но она адресована ей, профессор. Не вам.

Алистер откинул крышку коробки, чтобы удостовериться в этом. Там значилось: миссис Изабелле Синклер, Центр Криминологических Исследований.

— Но зачем ему отправлять это мне? — спросила Изабелла. Первый шок прошёл, и к ней вернулось обычное любопытство.

Я заглянул внутрь и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Я узнал длинную прядь светлых волос, измазанную кровью.

Я сразу понял её важность: это были пропавшие с места убийства волосы Сары Уингейт.

— Посылка пришла обычной почтой? — уточнил я, тщательно осматривая коробку снаружи в поисках марок. Ни одной.

— Я нашла её на ступеньках снаружи, — сказала миссис Либ. — Она была там, когда я пришла сегодня утром, — её лицо потемнело от беспокойства. — Хочется отмыться от этого.

Алистер кивнул и предложил ей вернуться к работе. Миссис Либ явно было не по себе, оттого что она коснулась посылки с таким отвратительным содержимым.

Я надел белые хлопчатобумажные перчатки.

— А это кто-нибудь видел? — я поднял жёлтый конверт, лежащий под прядью волос. На нём не было подписи, и он был не запечатан.

Изабелла покачала головой.

Я аккуратно достал сложенный листок бумаги и подошёл ближе к Алистеру. На плотной белой бумаге было написано:

«Ваш ход, профессор. Посылаю вам это маленькое напоминание о себе на случай, если вы скучаете по нашим беседам. Возможно, ваша невестка захочет провести со мной некоторое время».

Под текстом были небрежные каракули — подпись, которую я не мог распознать. Но Алистер моментально узнал в ней руку Майкла Фромли.

Алистер нахмурился и поднёс бумагу к окну, проверяя её на свет.

— Это на него не похоже, — сказал он, внимательно изучая бумагу и поворачивая её то одной, то другой стороной. Он повернулся к своей обширной картотеке и, спустя минуту поисков, вытащил оттуда толстую папку, в которой, очевидно, содержались образцы почерка Фромли.

Он достал для сравнения один листок и пристально вгляделся в тёмные, уверенные линии, написанные чёрными чернилами.

— Это вполне похоже на его почерк, — произнёс Алистер.

— Но? — я заметил, что его беспокойство никуда не делось.

Алистер отложил письмо и повторил предыдущую фразу:

— Это на него не похоже. Я никогда не думал, что он признает собственную вину. И уж точно, не подобным образом.

Алистер был очень категоричен.

— Ну, возможно, вы не знали его настолько хорошо, как думали, — я вспомнил о незаслуженном доверии Алистера по отношении к Майклу Фромли.