– Да, три мушкетера, никогда не бросавших друг друга в беде.

– И всегда попадавших в переделку.

Грейсон хмыкнул:

– Говори за себя. Вот ты постоянно оказывался в какой-нибудь передряге. Ты и Лукас. Хотя уверен, зачинщиком всех проделок был ваш закадычный дружок Рейнолдс.

Мэтью пытливо взглянул на брата. Грейсон прилагал неимоверные усилия, чтобы не влипнуть в историю, но почему-то всегда вызывал недовольство отца. Мэтью же все доставалось легко. Он ни о чем не просил, ни за что не благодарил, все принимал как должное.

Он и представить себе не мог, что за какой-то миг все может измениться. Одно неверное движение. Крохотная ошибка. И вся жизнь разваливается, будто карточный домик.

Откуда только у него взялись силы тогда, на закате дня? Грейсон не уходил, и Мэтью в полном изнеможении опустился на диван, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. И тотчас же на него нахлынули воспоминания. Около двух лет назад на страницах «Бостонского вестника» появилась статья, которую он читал и перечитывал, перебирая в памяти события праздника, данного в его честь вскоре после публикации этой весьма лестной для него статьи. Но не сам праздник его взволновал, а повод, по которому он был устроен.

Напряжение постепенно спадало, наступил долгожданный покой, и, наслаждаясь им, он был не в силах подняться и попрощаться с братом.

– Мэтью?

Мэтью тряхнул головой, чтобы прогнать дрему. Проклятие.

Его веки приподнялись, и он чуть не подскочил на месте, увидев перед собой не Грейсона, а Финни Уинслет, которая, слегка сощурив глаза, с тревогой разглядывала его.

– Что-то не так? – осведомилась девушка. – Вы больны?

Ни единый мускул не дрогнул на лице Мэтью, пока он пытался вспомнить, где он и почему эта девушка здесь.

– Нет, я не болен, – ответил он наконец. – Впрочем, что-то в самом деле неладно: вы тут.

Тревога сбежала с ее лица, и она улыбнулась:

– Прекрасно. Теперь я вижу, что вы в полном порядке. Сварливы и назойливы, как муха. Это ваше обычное состояние.

– Только вчера вы говорили, что не будете плохо обо мне думать.

Финни усмехнулась:

– Ладно, не буду. И сравнивать вас с мухой тоже не буду.

Она отошла от дивана, ее зеленовато-желтое платье взметнулось вверх у лодыжек. Он смотрел на нее словно завороженный, вспоминая ее длинные стройные ноги, скрытые сейчас юбками, тепло тела, такого податливого под его ладонью. Запах рассыпавшихся волос и золотистой кожи. Так пахнет жасмин после дождя.

Когда он нашел ее среди покореженного железа, она была без сознания, вся в крови. Все, кто мог ходить, ушли, растворившись в непроходимых джунглях, вместе с каким-то мужчиной, пообещавшим вывести их. Мэтью тоже мог уйти, но не бросил Финни. Он до сих пор так и не понял, что двигало им тогда: внезапно вспыхнувшее желание, жалость, сострадание?

Скорее всего его поступок можно было объяснить элементарной порядочностью: он был в долгу перед Джанжи.

– Где мой брат? – язвительно спросил он, оглядывая кабинет в поисках Грейсона.

– Если вы говорите о высокомерном мужчине с суровым лицом, то несколько минут назад он выскочил отсюда, хлопнув дверью. Похоже, в расстроенных чувствах. – Девушка провела пальцами по кистям шелковых портьер и улыбнулась ему. – У вас есть подход к людям, верно?

Готорн что-то буркнул, потом спросил:

– Что привело вас сюда, мисс Уинслет?

Финни не сразу ответила, и он повторил вопрос. Тогда она сказала:

– Мне нужна помощь.

Он приоткрыл один глаз.

– Чувствую, ваша просьба мне не очень понравится.

– Опять вы спешите с выводами.