-Мы будем делать какое-нибудь официальное заявление?

-Пошли они на хер!  Бартон в течение десяти лет избивал Тейлор и изменял налево направо. Они развелись, но потом вновь сошлись, правда ненадолго, но надеюсь, нас эта участь не постигнет. И никаких заявлений они не делали.  В общем,  мы не первые.

-Откуда ты знаешь про Тейлор? – удивилась я, Маркус никогда не интересовался такими вещами.

-Адвокат рассказывал про подобные ситуации. Ты главное сейчас  поговори со своей бабкой, она звонила уже несколько раз.

Я поперхнулась кофе и закашлялась. Сердце гулко забилось. Видимо, страх отразился в моем взгляде, потому что Маркус подошел ко мне и обхватив мое лицо ладонями, уверенно сказал, наполняя меня  силой;

-Эни, мы поедим вместе, я буду с тобой, чтобы не случилось. В любом случае, она тебя любит и простит! А теперь собирайся. Раньше сядешь, раньше выйдешь-тюремная поговорка. –усмехнулся он. Я улыбнулась невесело и кивнула.

Через час мы пробивались через толпу журналистов возле ворот. Эти сумасшедшие прыгали на капот машины, стучали по окнам, кричали, дрались, чтобы подползти ближе.

Маркус раздраженно посигналил, кроя стервятников матом. Я же была настолько взволнована предстоящим разговором, что происходящее меня не так беспокоило. Охрана пыталась очистить нам дорогу, но это было бесполезно. Маркус не выдерживает и давит на газ, машина срывается с места, журналисты разбегаются в стороны.

Всю дорогу Маркус старается отвлекать меня разговорами, но я все равно только и думала о предстоящем разговоре. Мы подъезжаем к моему дому, здесь нас тоже уже ждут  проклятые проныры, но оказывается Маркус заранее предупредил, чтобы нам сразу же открыли ворота, поэтому мы доехали быстро.

Решительно выхожу из машины, иду к дому, но возле двери замираю, не в силах сделать последний шаг.

-Давай, любимая, заварила кашу, расхлебывай. –Беркет был как всегда безжалостно правдив и это подстегнуло. Берусь за ручку двери и тяну на себя, понимая, что как только войду, жизнь изменится. Уже изменилась.

Мы входим, и перед нами открывается красноречивая картина; сумки, чемоданы, составленные в ряд.  Бабушка суетится, отдает указания,  не замечая нас. Я же как вкопанная стою на месте и не могу шелохнуться. Все понятно без слов и надеяться не на что.

Твинки  радостно подбежав, обратил бабушкино внимание на нас. Она изменилась в лице, оно словно потеряло все краски. Губы сжаты в тонкую полоску, брови взлетели вверх, а глаза  горят яростным огнем.

-Явилась!- усмехнулась бабуля горько. Вчера Маркус  встретил меня подобными словами.

-Мистер Беркет, не хотите чаю?- вмешался Валерий Никифорович, пока мы с бабушкой сверлили друг друга пристальными взглядами. Маркус кивнул, понимая, что сейчас нас нужно оставить наедине. Мужчины ушли на кухню, мы же продолжали молчать.

-Вы уезжаете?- прокомментировала я  очевидное.

-Да, если конечно, ты наконец, не включишь мозги и не начнешь мыслить здраво, как и положено тридцатилетней женщине. –учительским тоном ответила бабушка, приподняв бровь. Я проглотила оскорбление, другого и не ждала, хотя так и хотелось сказать, что на «положено» «х « наложено! Вздернула подбородок повыше и спокойно произнесла, в душе же нарастала боль;

-Я надеялась, что ты не будешь рубить с плеча. Что означает твой уезд?

-Ты врала мне целых два месяца! Я радовалась, что ты нашла себе достойного мужчину, с которым счастлива, в то время, как ты бегала к этому уголовнику! –вскричала бабушка, маска невозмутимости слетела с ее лица.  Меня передернуло, в горле встал ком.

-Ты поставила меня в такое положение,  я надеялась, что со временем ты остынешь и примешь мой выбор.

-Никогда этого не будет! Если ты умом тронулась, то у меня с головой все нормально! Как ты вообще терпишь эту скотину? Не противно? Что с тобой происходит, совсем с ума сошла? –кричала бабушка.