— Присаживайся, дорогуша. — Говард, сделав вид, что не услышал слов Комара, отодвинул для Вивьен стул и осторожно прикоснулся к ее руке. — Капучино? Или эспрессо, дорогуша?

— Эспрессо.

— Милашка! Вчера, кекс, видать, зенки не разлепил, — произнес ввалившийся в комнату тип мужского пола, одетый так же, как и Комар, в кожу и с бритой наголо головой.

Вивьен не успела отреагировать на это откровение, как в комнате появился еще один тип. Высокий худой мужчина с бородкой а-ля французский король Генрих IV был практически голый. Вокруг его бедер наподобие саронга была обмотана цветастая тряпка. Он удивленно уставился на Вивьен.

— Это… Это… Кто еще? Не помню такой!

Вивьен сидела, опустив голову, и не знала, что делать. Сделанный ею глоток кофе комком застрял у нее в горле, словно она грызла сухой тост, а не пила жидкость. Вчера Дик Спенсер предупредил ее, чтобы она ни на что не реагировала. Но как здесь удержаться?

— Вот потеха! Точно, а то как монахи. Мячик молодец! — издал возглас еще один вошедший мужчина с выпирающим животом и почти женской грудью. Он появился в столовой с обнаженным торсом, но в отличие от Генриха IV был одет в рваные джинсы.

— Сильная, кекс, видать, штучка, — подал голос бритоголовый. — Одна, кекс, всех обслужит!

— Цыц, комарики! Нечего глазенапы пялить! Она деваха приличная. Правда, киска? — обратился к Вивьен Комар.

— Га-га! — рассмеялся бритоголовый. — Вот, кекс, отчудил!

— Хи-хи! — неожиданно тонким голосом заблеяли «рваные джинсы». — Ты, Комар, даешь!

— Молчать! — И Комар стукнул кулаком по столу. — Сказал, нечего пялиться, значит, точка! Нечего!

— За каким хреном она тогда здесь тусуется? — поинтересовался Генрих IV.

— Невеста моя! Как тебя кличут, киска, а?

Вопрос потонул в реве голосов. Каждый захотел высказаться на эту тему.

— Комар, совсем с катушек съехал, что ли? Хи-хи! — подали голос «рваные джинсы».

— Невеста из публичного дома! Ха-ха! Вот уморил! — Генрих IV схватился за живот — он давился от смеха.

— Комар, а право первой ночи? Я — ударник, не забыл!

— Ребята, успокойтесь! Совсем бедную дорогушу в краску вогнали, — вступился за Вивьен Говард.

Никто не обратил на него внимания. «Комарики» продолжали веселиться.

— О-хо-хо, кекс, уморили! — орал бритоголовый.

Вдруг дверь распахнулась и в комнату вошла Фанни. Веселье продолжилось с новой силой.

— Еще одна козочка! Чур моя! — выкрикнули «рваные джинсы» и шустро рванули наперерез Фанни.

— Бестолочь! Убери щупальца, — загремел во всю силу легких Комар.

— Ха-ха! Он положил глаз на двоих! Давай, колись, Комар, кого сначала трахать будешь?

Пользуясь тем, что внимание рваных джинсов отвлеклось от нее, Фанни юркнула за колону и притаилась.

В столовую быстро вкатился мистер Спенсер. Гавайская рубашка флагом развевалась на выпирающем животе, но на голове уже не было мафиозной шляпы. Блестящий лысый череп прикрывали несколько черных волосинок, тщательно зачесанных от одного до другого уха.

Боже, целый паноптикум! — подумала Вивьен. Хорошо, что вчера она сразу отправились к Фанни в комнату. Та мышкой сидела там все эти дни. Спенсер приказал ей не высовываться. За это Вивьен была ему благодарна. Одной остановить этих пресловутых «комариков» Фанни не под силу.