— Я тебя предупреждала. А ты — пойду на пляж, пойду на пляж!.. Вот и находилась!

— Фанни, остынь! Вспомни, это ты, а не я, рвалась в Александрию. А страдать пришлось мне!

— Неужто ты в таком виде шла по улицам? А платок где взяла? — продолжала допытываться Фанни. — Купила?

— Угу. Зашла в купальнике в магазин, и мне тут же предложили бесплатно платок. Денег, как ты понимаешь, у меня не было…

— Шутишь?

— Какие тут могут быть шутки? Я осталась в купальнике и без денег. Мне плакать хотелось, а не смеяться.

— Как же ты добралась до гостиницы?

— Один хороший человек довез. Он и платок одолжил. Кстати, в девять он за нами заедет. Мы приглашены на ужин.

— Ты стала знакомиться с неизвестными мужчинами на улице, Ви?

— Нет, в машине, — разозлилась Вивьен. — Подняла руку и остановила машину. Знаешь, сколько было предложений. Я выбрала Саймона.

— Его зовут Саймон?

— Так он представился, и я не вижу причины, зачем ему врать.

— Ты пойдешь на свидание?

— Это не свидание, а ужин. Так что собирайся.

Через полтора часа Вивьен, Фанни и Саймон уже сидели за столиком ресторана.

— Какой необычный интерьер, — заметила Вивьен. — Стены мертвенно-бледного цвета и этот странный фриз…

— Бесовская вакханалия! — отрываясь от меню, пояснила Фанни.

— Это единственный хороший ресторан, где подают вино, — сказал Саймон.

— Вы алкоголик?

— Фанни! — укоризненно покачала головой Вивьен. — Я тоже с удовольствием выпью бокал вина. После всех сегодняшних передряг мне это просто необходимо.

Саймон благодарно улыбнулся Вивьен.

— Спасибо за поддержку. А вам не заказывать, Фанни?

— Это еще почему? Хотя я стараюсь не пить. У меня отец алкоголик. Плохая наследственность.

Брови Вивьен удивленно поползли кверху.

— Я никогда об этом не слышала. Ты вообще ничего не говорила об отце.

— А что рассказывать, если я сама не знаю. Мама не любит вспоминать о браке. Мой отец умер.

— Что же вам, Фанни, удалось посмотреть сегодня? Вивьен сказала, что вы любительница древностей, — сменил тему разговора Саймон.

— Была в греко-римском музее. Знаете, там, во дворике, есть Крокодиловый храм.

— Крокодиловый? — удивился Саймон. — Я думал, что с обожествлением крокодила связан только бог Себек с его крокодильей башкой. Оказывается, еще сохранился и храм.

— А вы не были в этом музее?

— Да нет. Как-то не довелось. Я в Египте не как турист. У меня здесь совсем другие дела.

— Можно полюбопытствовать какие? — спросила Вивьен.

— Не очень интересные. Они касаются бизнеса. Лучше послушаем, где еще удалось побывать Фанни.

— В римском амфитеатре. Он неплохо сохранился. А вот площадь Саада Заглюля меня разочаровала. Раньше на этом месте находился Цезариум, который начала строить Клеопатра для Антония, а закончил Октавиан Август в честь собственных побед.

— Еще бы! Стырили обелиск «Игла Клеопатры», а теперь возмущаетесь. Он сейчас на одной из набережных Лондона, если не ошибаюсь, — насмешливо улыбнулся Саймон.

— А скульптуру прибрали вы! Она стоит в Центральном парке Нью-Йорка, — не осталась в долгу Фанни.

— А у меня мать англичанка! — начал защищаться от нападок, самим же им спровоцированных, Саймон.

— А мой отец американец! — парировала Фанни.

— Значит, вы в одной лодке, — примирительно произнесла Вивьен.