– Он пожал плечами. – Хотя, может, вы и правы. Я бы гораздо лучше понял, что к чему, если бы у меня был хоть какой‑то опыт интерпретации жестов и повадок вейсов.

– Ну, этим мало кто может похвастаться. Немногие специалисты. У вейсов все очень тонко и неявно.

– Я, может быть, и не сказал бы ничего. Просто момент тогда был исключительно тяжелый – и я, ну, что ли, был крайне чувствителен ко всему происходящему вокруг. В бою ведь становишься дерганым.

– Не надо валить на себя, сержант. Вы совершенно правильно сделали, что доложили мне.

– Я просто подумал, сэр, что, раз вы за нее отвечаете, то, может быть, имело бы смысл ее ненароком повыспросить. Что‑то сказать – посмотреть на реакцию. Попытаться выяснить, не заподозрила ли она чет в результате столкновения со мной. У вас, я уверен, это гораздо лучше выйдет.

– И не рассчитывайте. Как, собственно, можно задавать ненароком вопросы о чем‑то, что и выплыть бы не могло, если бы не стало предметом предварительного обсуждения? Задавать вопросы – даже самые туманные – куда опаснее, чем просто делать вид, что ничего и не произошло.

– Именно так, сэр. – Коннер снова обратил взгляд на старшего по званию. – А мы имеем право делать вид, что ничего не произошло? Неван некоторое время помолчал.

– Возвращайтесь к исполнению своих обязанностей, сержант Коннер. Это дело предоставьте мне. Я им займусь.

– Как скажете, сэр. – Сержант проявил полную готовность. – И если примете решение, которое потребует моего деятельного участия, я всегда буду рад помочь. – Тут пояснений не требовалось. Двое разошлись – Неван направился к командному катеру, а сержант потрусил в сторону вооруженной группы, прочесывающей развалины в поисках остатков неприятельских формирований.

Глава 9

Неван в течение нескольких дней оставался на захваченных позициях криголитов, а потом получил вызов обратно на базу Атилла, вкупе с кучей благодарностей за проявленное стратегическое глубокомыслие. На обратном пути он оказался вместе с Лалелеланг в кабине экипажа. Она записывала рекордером действия пилота и его помощников – сплошь массудов и одинокого гивистама. Сквозь иллюминаторы, забранные тяжелым, пуленепробиваемым буллерином, виднелись болотистые острова и открытые просторы тропического океана, проносящиеся за бортом залатанного в полевых условиях командного катера.

Сидела она, поджав ноги, как обычно сидят отдыхающие вейсы, прислонившись к стене, незаметно и стараясь не мешать. Он решил было сесть рядом с ней, но передумал и устроился на полу напротив. Вошел лейтенант из людей, поговорил с кем‑то из массудов из команды и хотел было уходить, но тут увидел полковника, сидящего на полу. Младший офицер открыл уже рот, потом передумал и молча вышел.

– Ну как, получили то, за чем прибыли?

Большой череп, украшенный клювом повернулся к нему, чужие голубые глаза внимательно посмотрели в его. Каждый неестественно большой глаз был обрамлен завитками переливающихся золотом и пурпуром ресниц. Вейсы никогда не забывали о своей внешности, даже при неестественных для них условиях. Ресницы дрогнули.

– Даже больше того, полковник Страат‑иен. Даже больше, чем смела надеяться.

– Давайте забудем строевые обращения. Зовите меня просто Неван.

– Очень хорошо. А вы можете обращаться ко мне, употребляя фамильярное фонетическое стяжение моего имени.

– Попробую запомнить, как это делается. Ну как, готовы к следующей битве?

– Я должна решить.