– Она там была, – объяснил он. – Она задавала вопросы. Рано или поздно она сама догадалась бы об остальном. И, как я уже объяснял, у меня были причины посвятить ее в остальное. Я считаю ее аргументы вескими. Она может быть нам полезна.

– Мог бы попытаться скрыть. Сказал бы ей что‑нибудь еще, объяснил чем‑то другим. Сказал бы, что у тебя одного такой дар. – Мак‑Коннелл был самым молодым из трех, но мнение его было не менее значимым, чем мнения остальных.

– Нет, – покачал головой Страат‑иен, – рано или поздно она сама бы выяснила. У нее слишком хорошо получается прослеживать взаимосвязи. Я же говорил: Коннер боялся, что со временем она выведет что‑нибудь из его столкновения с массудами. Лучше уж так.

– Особенно, если убить ее, – спокойно добавила Инес.

Лалелеланг сохраняла спокойствие. Страат‑иен ее к этому готовил, и она никак и ни на кого не могла тут повлиять. Он привлек внимание товарищей.

– Я считаю подобное расточительством. Я уже упоминал о ее тезисе, с которым не согласен.

– Нет, только представьте, чтобы мы напали на массудов или на гиви! – Мак‑Коннелл издал недоверчивое фыркание.

– Она делает доброе дело. Именно это я и называл необходимостью взглянуть на себя со стороны. Ядру это принесет немало пользы. Уверяю вас, что она в этом заинтересована чисто профессионально. – Он глянул на Лалелеланг. – Взгляните на нее. Вы думаете, она тут сидит и думает, проголосуем мы за ее казнь или против? – Мак‑Коннелл и Инес невольно повернули головы в сторону безобидного вейса. – Нет. Она сидит и горюет из‑за того, что я запретил ей принести на наше собрание аппаратуру для записи. И если мы проголосуем за то, чтобы убить ее, она будет жалеть лишь о том, что и этого не сможет записать. В ней нет ничего, кроме независимого духа исследования, упрятанного под ворох перьев.

– Я не знаю… – Инес осталась при своем мнении.

– Она даже полагает, что наше существование может оказаться сдерживающим фактором в предвидимых ею агрессивных устремлениях Человечества в послевоенный период.

Инес заморгала, глядя на полковника.

– Если, конечно, сначала согласиться с достоверностью ее безумной теории, то все равно, как мы, интересно, могли бы это сделать? Ты ведь ей, должно быть, объяснил, что на других людей мы влияния не имеем.

– Она настаивает, что мы не можем сами знать все до конца о себе и своих способностях. И с этим не поспоришь. Восстановление произошло всего несколько поколений назад. Кто может сказать, что разовьется или не разовьется со временем? Мы ведь и сейчас не прекращаем учиться. Мне на ум приходит множество соображений, по которым безопаснее и полезнее получить точку зрения не‑человека на дело Ядра, чем, скажем, человека не из возрожденных.

Мак‑Коннелл кивал.

– Мой опыт, конечно, меньше вашего, сэр, но я вижу смысл в вашем предложении. Если только она не врет и если ей можно полностью доверять.

– Я уже объяснил, какие принял меры предосторожности, – ответил Страат‑иен. – Она знает, что я могу убить ее в любой момент, когда мне заблагорассудится, или заставлю покончить с собой. Она знает, что любой из вас может убить ее или внушить ей то же самое, независимо от того, хочу я этого или нет.

– Что правда, то правда, – отчетливо прошептала Инес.

Лалелеланг расслышала и распознала скрытую угрозу, но квалифицировала ее как абстрактные научные данные. Если удается свести все аспекты нецивилизованной деятельности людей просто к научным фактам, то можно слегка отстраниться эмоционально от их маниакального поведения. Это было частью разработанного ею по необходимости искусства выживания.

– И тем не менее, вот она сидит, тихая и сосредоточенная, а трое людей дебатируют – прикончить ее или нет. Она разве о чем‑нибудь к нам взывает? Или пытается убежать? Нет.