Машина остановилась, шофёр взял Марию Мануэлу да руку и, как слепую, ввёл в дом, потом произнес: «Подождите здесь», – и исчез. Через некоторое время раздался вежливый и безразличный голос: «Можете снять повязку». Она увидела перед собой человека средних лет, худого, со впалыми щеками. Глаза его горели, во всём облике было что-то от апостола. «Очень рад с вами познакомиться, Берта, – сказал этот человек и протянул руку. – Садитесь, нам с вами о многом нужно поговорить. Меня зовут Невес». Сердце девушки заколотилось. Так вот каков этот легендарный Невес, герой, про которого рассказывали невероятные истории, главный теоретик их партии. Какая-то внутренняя сила, невольно внушавшая уважение и заставлявшая повиноваться чувствовалась в этом человеке.

На минуту Невес показался Марии Мануэле близким и добрым. Это было в начале беседы, когда он почти с нежностью заговорил о погибшем в лагере Кастро, которого жестоко пытали на допросах и который вел себя как герой, не рассказав ничего из того, что знал – а знал он немало – о подпольных студенческих кружках в Коимбре, и бросив проклятие в лицо палачам. «Это при¬мер для нас всех», – закончил Невес. Потом голос его вновь зазвучал повелительно-бесстрастно: «Ну а теперь поговорим о вас».

Он обращался к ней уважительно, но без всякого тепла, говорил только о деле – одна лишь революция служила им связующим звеном, и больше ничего общего между ними не было. Руководитель сообщал рядовому бойцу решение, а ей надлежало выполнить полученный приказ. Невес знал о её работе в Коимбре и Лиссабоне, за что-то он суховато похвалил ее, за что-то поругал. Наставительно и веско Невес заявил, что до сих пор Марию Мануэлу использовали не по назначению. Учитывая пост, который занимает её отец, и престиж её семьи в обществе, Берте отныне будут поручены особые задания – и без неё найдётся кому распространять листовки и писать на стенах лозунги.

В отношении Берты принято соответствующее решение. Она будет поддерживать постоянный контакт лишь со специальным уполномоченным, который поможет ей в её новой работе. Война в Испании в самом разгаре, и Берта, дочь министра иностранных дел, вхожая в правительственные круги, окажет партии неоценимые услуги. Её задача – собирать и передавать информацию, а для расширения сферы деятельности Берте необходимо принять предложение дипломата Афонсо Кастиэла и стать его женой.

Ошеломленная Берта не скрывала своего разочарования и попыталась было возражать: она готовила себя совсем к другому, ей хотелось стать не шпионкой, а революционеркой. Тут голос Невеса, холодный и режущий, словно стальной клинок, произнес, положив конец спорам и обидам:

– Из ваших слов, Берта, я заключаю, что вы ещё не освободились от мелкобуржуазной психологии, ещё не стали настоящим борцом. Мы поручаем вам ответственнейший участок борьбы, считая, что вы справитесь с возложенным на вас поручением, а вы, вместо того чтобы гордиться таким доверием, пытаетесь оспаривать решения руководства. Вам не терпится проявить свой героизм? Чего вы хотите? Малевать лозунги на стенах? Выступать на летучих митингах? Разбрасывать листовки на ярмарках? Мы даём вам задание. Вы обязаны выполнить его.

Мария Мануэла, ещё не осознав бессмысленность спора, поняла, что совершила ошибку: она действительно всё ещё не изжила глупых и романтических представлений о революционной борьбе. А вот Невес – настоящий борец, которым можно лишь восхищаться.

– Вы правы, Невес. Я постараюсь преодолеть мою классовую ограниченность и стать достойной вашего доверия, – сказала она, а про себя произнесла свой девиз: «Вам вверяю я жизнь свою и честь».

Бракосочетание Марии Мануэлы Ково Силварес д'Эса и Афонсо Кастиэла стало самым ярким событием года, и о нём долго ещё вспоминали лиссабонцы.