Однако ожидания Дзирта не оправдались. Щит Монтолио врезался в лицо прыгнувшего вверх дрова, и Дзирт со стоном грузно повалился на землю. К тому времени, когда он справился с головокружением, Монтолио уже удобно устроился на его спине, держа меч у его шеи.

– Как тебе удалось. – выдавил из себя Дзирт.

Голос Монтолио прозвучал необычно резко:

– Ты недооценил меня, дров. Ты думал, что я слеп и беспомощен. Никогда так больше не делай!

В какую-то долю секунды Дзирту показалось, что Монтолио хочет убить его, так велик был гнев следопыта. Он понял, что своим снисходительным поведением обидел старика, и осознал, что Монтолио Де Бруши, такой уверенный и умелый, намерен сам нести свой крест. В первый раз с тех пор, как они встретились со следопытом, Дзирт задумался над тем, какое страдание причинила этому человеку потеря зрения. Что же еще, спросил себя Дзирт, потерял Монтолио?

– Все очень просто, – сказал Монтолио, немного помолчав. Его голос снова смягчился. – Я просто пригнулся пониже.

– Это, конечно, просто, если ты чувствуешь, что чары темноты рассеялись, ответил Дзирт, размышляя над тем, насколько в действительности беспомощен Монтолио. – Я ни за что не смог бы осуществить маневр с прыжком, если бы мои глаза не направляли меня. Так как же слепой человек смог узнать, что мое заклинание уже не действует?

– Ты сам мне сказал! – возразил Монтолио, даже не пытаясь слезть со спины Дзирта. – Своим поведением! Я вдруг услышал шорох твоих шагов, слишком легких для человека, передвигающегося в полном мраке. А твой вздох, дров! Этот вздох выдавал твое облегчение, ведь к тому моменту ты уже понял, что без помощи зрения тебе меня не одолеть.

С этими словами он освободил наконец Дзирта, однако дров так и остался лежать ничком, размышляя над тем, что ему открылось. Он понял, как мало знал о своем товарище и как многое из того, что касалось Монтолио, он считал само собой разумеющимся.

– А теперь пошли, – сказал Монтолио. – Первый урок этой ночи окончен. Это был полезный урок, но нам предстоит еще многое успеть.

– Ты же сказал, что я смогу поспать, – напомнил ему Дзирт.

– Не думал, что ты такой доверчивый, – тотчас же ответил Монтолио и ухмыльнулся.

Но как бы ни были замечательны истории дрова, Монтолио знал, что Дзирт сдерживает себя, потому что на его плечах тяжким грузом лежит вина. Поначалу следопыт не делал попыток давить на друга. Он был терпелив и удовлетворялся тем, что они с Дзиртом исповедуют одинаковые принципы и (что стало ему ясно после того, как он убедился в решительном улучшении способностей Дзирта как следопыта) одинаково смотрят на мир.

Однажды ночью, при серебристом свете луны, Дзирт и Монтолио удобно устроились на деревянных креслах, которые следопыт разместил высоко среди ветвей большого вечнозеленого дерева. Яркое сияние убывающей луны, которая то и дело пряталась за быстро несущиеся разорванные облака, завораживало дрова.

Монтолио, на коленях которого уютно разлеглась Гвенвивар, конечно, не мог видеть луну, но испытывал не меньшее наслаждение от свежего ночного воздуха. Он задумчиво теребил густой мех на мощной шее Гвенвивар и слушал разнообразные звуки, доносимые ветерком, – болтовню тысяч существ, которых дров даже не замечал, несмотря на свой более чуткий слух. Монтолио время от времени посмеивался, особенно когда услышал, как полевая мышка пронзительно верещит на филина (возможно, Ух-Уха) за то, что он прервал ее трапезу, заставив спрятаться в норку.

Глядя на Гвенвивар и следопыта, нашедших общий язык, Дзирт ощутил острую боль, которую причиняли ему дружба и чувство вины.

– Может быть, мне не следовало сюда приходить, – прошептал он, снова обращая задумчивый взгляд к луне.