Нагота в замке была явлением привычным, и она нередко и раньше видела обнаженных мужчин. Ее обязанности хозяйки замка часто этого требовали – помочь лорду одеться; искупать высоких гостей; используя познания в медицине, перевязывать раны воинам и слугам. Но до сих пор ни один мужчина не производил на нее такого сильного впечатления, как этот; ничье сложение не было столь неотразимым, как мужественное тело Ранульфа… крепкое, мускулистое, в боевых шрамах.

Ариана с сожалением поняла, что он по-прежнему внушает ей благоговейный трепет, только сейчас он был куда более грозным противником, чем раньше. А с лицом, покрытым темной двухдневной щетиной, выглядел исключительно опасным – холодным, жестоким, безжалостным…

Он больше не ее нареченный, не бессердечный поклонник, так надолго оставивший ее тосковать в одиночестве. Он враг.

Ранульф, развалившись на скамье, поигрывал с кинжалом и поглаживал стальное острие с рассеянной нежностью. У Арианы возникло зловещее ощущение, что это молчание преднамеренное, сознательная попытка еще сильнее взвинтить ее нервы.

Тут он внезапно посмотрел на нее, и Ариану насквозь пронзил взгляд этих дерзких янтарных сверкающих глаз. Она буквально задохнулась. На его чудовищном ястребином лице застыло гневное выражение, а взгляд, словно копьем пригвоздил ее к стене. Ранульф совершенно очевидно не забыл ее вчерашнего поступка и не простил его.

Собрав все свое мужество, Ариана холодно ответила на его взгляд. Она не будет перед ним пресмыкаться. У леди Кларедон есть гордость.

Лицо Ранульфа помрачнело, их взгляды скрестились в противоборстве, но тут он опустил глаза на ее связанные запястья и сжал губы.

– Подойди сюда.

Ариана не шевельнулась.

– Я не повторяю дважды, демуазель, – предостерегающим тоном произнес Ранульф.

Она выпрямилась и заставила себя сдвинуться с места, однако сделала всего несколько шагов, и тут дверь снова отворилась. В комнату вошла служанка, державшая в руках стопку льняных полотенец и резную деревянную шкатулку, в которой, как знала Ариана, лежало дорогое мыло.

Испытывая благодарность за передышку, Ариана, тем не менее, сердито стиснула кулаки. Только у нее и у настоятеля замка были ключи от кладовой, где хранилось мыло, пряности и лекарственные травы. То, что слуги, пользуясь отсутствием присмотра, начали опустошать кладовые замка, возмутило Ариану, а нервное напряжение заставило ее заговорить резче, чем обычно.

– Что это значит, Дина? Тебя учили никогда не входить в комнаты без разрешения.

Получив нагоняй, девушка опустила сверкнувшие карие глаза.

– Прошу прощения, миледи. Я хотела искупать нового лорда.

– Что ж, в следующий раз предварительно постучи…

– Что ты ей сказала? – сердито вмешался Ранульф.

Ариана вздрогнула и настороженно взглянула на него.

Она заговорила с девушкой по-английски – большинство слуг в Кларедоне понимали этот язык, а не нормандский французский, на котором разговаривал правящий класс Англии. Неужели Ранульф и в самом деле не говорит по-английски? Если так, то это дает ей некоторое преимущество… А может, он просто испытывает ее?..

– Я посоветовала ей, – честно ответила Ариана, – не забывать, чему ее учили, и стучаться перед тем, как войти в закрытую комнату.

Ранульф впился в нее взглядом.

– Тебе не следует забывать о своем шатком положении. Ты здесь больше не госпожа и не имеешь права распоряжаться слугами.

Ариана вспыхнула и замолчала. Лукавый взгляд, брошенный Диной на Ранульфа, означал, что основную суть сурового выговора та поняла и наслаждается унижением леди.

– Вели ей все оставить здесь и покинуть нас.

Дина неохотно подчинилась. Она присела и поспешно повиновалась, не отводя, однако, взгляда от почти обнаженного тела Ранульфа.