Поход продолжался не первую неделю. Если на пути не вставало помех, за день делали двадцать пять миль. Но начало кошмару было положено целую жизнь назад - в двух сотнях миль от Средиземноморского побережья, на поле брани при Каррах. Тогда их заковали в цепи и под ударами кнута погнали за четырнадцать сотен миль на восток - в Маргиану, парфянскую твердыню. Любому, кто сбивался с шага, на месте отрубали голову. В живых остались лишь самые стойкие. И вот теперь, тридцать пять лет спустя, они совершили побег и вновь выступили в поход. Тысячи миль пробирались они по горам и пустыням, в безжалостный зной и лютый холод, сквозь бури и вьюгу, и прошлое их блекло за пеленой снега и пыли.

Они шли по следам Александра Македонского. На краю бесплодной пустыни за Маргианой встретился последний из его алтарей - могучий постамент, отмечавший восточную границу завоеванных земель. Не страшась уже гнева богов, они перерыли землю перед алтарем в поисках сокровищ, но извлекли лишь горстку монет. Впереди грозной стеной вздымались горы, убегала вдаль караванная тропа. Двадцать лет назад несколько беглецов из Маргианы прошли этой дорогой на восток, и позже среди оставшихся узников распространились слухи, будто за горами есть великие армии, властители которых готовы платить баснословные деньги наемникам - солдатам, некогда сражавшимся за Рим.

Но то была лишь одно из причин. Как там говорил торговец? Величественная гробница, возведенная руками семисот тысяч рабов и погребенная ныне под земляным курганом. И ему, торговцу, ведомо, как в нее проникнуть. В этой гробнице покоится величайший император, какого знала земля, - владыка, затмивший самого Александра. В ней скрыты все сокровища мира - сокровища, которые они вольны присвоить себе и зажить как боги.

Их было пятьдесят, когда они пробили в стенах крепости брешь и вырвались на свободу, унося с собой все золото, какое успели взять. Половина воинов так и осталась лежать на подступах к цитадели. Караванноая тропа вилась змеей, прихотливо разветвлялась, заманивала в тупики, узкими теснинами взбиралась выше и выше, пока не выводила на снежные кручи - в запретные для смертных места, куда не залетали даже орлы, где пламя костра обращалось в бледный призрак, где всегда не хватало воздуха, а осознание собственной бренности подступало все ближе. Тогда они спускались и шли дальше. Им нужен был проводник. Им нужна была пища: обезумевшие от голода, они уподобились диким собакам, которые в этих краях кругами ходили за путниками, нападая на отставших и умирающих. И злодейка-судьба простирала темное крыло то над одним воином, то над другим. Прежде у них происходили стычки с такими же, как они, разбойничьими шайками, промышлявшими грабежом караванов; теперь им угрожала куда более устрашающая сила. С тех пор как пленный купец обязался найти верную дорогу и вызволить их из этого кошмара, новый враг неотступно шел по пятам, лишая покоя и сна.

Фабий отделился от отряда и стал взбираться по косогору к Лицинию. Остальные побрели по воде к лодке, захватив мешки с награбленным добром. Во главе выступал Марк, корабельщик из Аквилеи, - ему доверили вести суденыко. Лициний пощупал предмет, лежавший в его собственном мешке. Этот мешок он отнял у торговца. Точно такой же достался Фабию.