|
Когда он вернулся, не обнаружив никаких признаков погони, солнце уже давно зашло. Только нос Раггара спас его от плутаний в поисках лагеря. Ямку, где на костре готовил еду Клас, он заметил, лишь приблизившись к ней вплотную. Все уже спали. Клас предложил ему остатки горячей похлебки из сухого мяса. Гэн наслаждался вкусом наперченного и основательно посоленного варева. В одной из сумок около Класа он нашел сушеную козлятину для собак. Он представил себе продолжение такой жизни, свободной и незаметной. Это не было выходом. Как у звезд небесных, у него был свой путь. Устало поднявшись на ноги, Гэн пошел с собаками в дозор. Глава 29 Проснувшись на заре, Тейт зажмурилась от яркого света восходящего солнца. Не двигаясь, она смотрела, как в отдалении Гэн поднялся на ноги и, повернувшись к солнцу, коснулся рукой лба и сердца. Она посчитала его действия каким-то обрядом, окончательно убедившись в этом, когда он забормотал слова, которые могли быть только молитвой. Он пошел назад к лагерю, собаки последовали за ним. Тейт повернулась к только что проснувшемуся Джонсу и рассказала ему об увиденном, спросив: — Может, это — остатки католицизма? Ватикан ведь к востоку отсюда. Обряды и службы могли превратиться во что-нибудь подобное. Как то, о чем мы говорили прошлой ночью — на что бы ни была похожа их речь, в их языке слышится английский ритм и стиль, хоть слова и другие. — Это английский, — ответил Джонс, — гарантирую. Их язык не похож ни на что из того, что мы слышали или могли услышать, но это — то, что стало с нашим языком. Общество распалось, люди были разобщены и принуждены восстанавливать мир. — По крайней мере эту его часть, — заметила Тейт, и Джонс согласился. — Конечно, — продолжал он. — Я уверен, что английский, на котором говорили в Пенсильвании, и здешний язык теперь имеют только отдаленное сходство. Но у них были века, чтобы появился акцент и особенности, если не самостоятельный диалект. — В конце концов, мы выучим его довольно быстро, — сказала Тейт. — Когда я думаю, сколько всего нам надо выучить, я пугаюсь. — Смотри! — прервал ее Джонс. — Татуированный встает. Клас быстро провел утренний ритуал, даже не подозревая об их внимании. — Видел? — спросила Тейт. — Это первое, что он сделал. Это какая-то утренняя молитва. — В таком случае надо внимательнее наблюдать за женщиной в черном, — сказал Джонс. — У меня есть подозрение, что она в каком-то смысле служитель Церкви. — Может быть. Но на счет парней не стоит обольщаться. Если у них и есть религия, то из тех, что советует убивать плохих, чтобы попасть в рай. Мне ужас как интересно, откуда у Гэна рана на плече. А Клас со своей квадратной татуировкой? Говорю вам, у нас была парочка громил в армии, но рядом с этими людьми они — просто учителя воскресной школы, вы уж простите, пастор. — Ничего, Доннаси. Я как раз думал о том, что нам довелось увидеть. Стая — лучшего слова не найти. — Он устало улыбнулся. — Я ужасно беспокоюсь за наших друзей, хотя они, похоже, попали в более культурное общество. Уж по крайней мере они не в компании беглецов, как мы. Но что меня беспокоит — я не вижу тут ничего, кроме враждебности. В этом мире, кажется, все против нас. — Да еще эти собаки, — поморщилась Тейт. — Они смотрят так, будто хотят сказать: только попробуй пошевелись! Единственное, что не дает мне от них сбежать, — это то, как они соображают. Готова поклясться, Гэн может заставить их делать все, что угодно. И лошади тоже — те, что под ними, а не которых они увели у нападавших, — они словно продолжение всадников. Но эти собаки! Никогда не слышала о таких чудовищах! — Они похожи на изображения древних ирландских волкодавов, — сказал Джонс. |
