Изменить размер шрифта - +

По звуку колокольчика вся группа отвернулась от Конвея. Внимание переключилось на высокий помост слева от него. По бокам помост украшали небольшие свечи, привлекавшие внимание, но дававшие мало света. Конвей чувствовал, что находится под землей. Над ним переплелись массивные балки потолка. Слабое свечение, исходящее из центра комнаты, лишь усиливало глубокую темноту по краям.
Закутанная в мантию фигура молча поднялась по ступеням на помост. Человек говорил слишком тихо, чтобы Конвей мог различить слова, но при звуках его голоса люди замерли.
Подняв руки, человек затянул медленную торжественную мелодию. В музыке чувствовалась гипнотическая сила. Конвей боролся с порывом присоединиться к единству группы. Внезапно раздались металлические удары, будто зазвучали цимбалы. Последовавшая тишина нарушилась лишь шарканьем подошв, когда группа повернулась и приблизилась к Конвею. В угрожающем молчании они образовали вокруг него неправильный полукруг.
Из массы выступил человек с бородой. Одной рукой приподняв голову Конвея, он прижал ее к стене. В другой был длинный тонкий кинжал. Человек неторопливо провел острием по матерчатому кляпу. Кляп ослаб, и Конвей выплюнул его. Тогда бородач разрезал веревки, стягивавшие руки и ноги. В конце концов, все так же не сводя взгляда с глаз Конвея, он остановил лезвие на его горле, острый конец кинжала уперся в натянутую кожу. Лицо незнакомца было на расстоянии нескольких дюймов от лица Конвея.
— Зачем ты здесь? — спросил он грохочущим басом.
Конвей сглотнул, и нож кольнул шевельнувшуюся плоть.
Он произнес:
— Я собирался спросить об этом вас.
— Ты, пес Алтанара, пришедший вынюхивать о нас, ты еще думаешь шутить?!
— Я не принадлежу никому. — Мэтт бросил взгляд за спину бородача. Сцена была, как в фильме ужасов. Масса бесформенных фигур ждала, угрожая. Даже Ти была одета в мантию. Он обрадовался, что она, как и бородач, не закрыла свое лицо.
Конвей снова взглянул на мужчину.
— Как я могу знать, что вы не люди Алтанара и не пытаетесь надуть меня, говоря против короля?
По толпе прошел ропот. Он не мог сказать, была ли это похвала его предосторожности или гнев в ответ на обвинение. Ответила Ти:
— Ты видел, как я живу. Стала бы я жить для чего-нибудь еще, кроме мести?
— Я настолько же пленник, насколько и гость в замке. Ти сказала вам это.
— Сказала. Мы не увидели доказательств, что ты не служишь Алтанару.
— Мы будем служить, если меня и моих друзей принудят к этому.
Толпа подалась вперед, и Мэтт инстинктивно попытался отпрянуть. Острие кинжала все время касалось его тела. Стараясь говорить спокойно, он продолжал:
— Я несу ответственность перед своими людьми. Алтанар будет использовать нас, как использует всех, но наша цель — свобода.
Человек издал глубокий грудной звук.
— И ты бы донес на нас, чтобы достичь ее, так ведь?
Конвей медленно протянул руку, чтобы отстранить кинжал.
— Я пришел сюда, как друг. — Так же медленно, как отодвигал лезвие, он поднялся. Нож двигался вслед за ним, больше не касаясь, но терпеливо присутствуя. Выпрямившись, Мэтт обратился к человеку, держащему нож:
— Как тебя зовут?
— Вал, — ответил тот, — только ты никому об этом не расскажешь. Ты отсюда не выберешься.
— Я тоже так думаю, — согласился Конвей. Затем он не спеша махнул в сторону толпы и добавил: — Если бы ты хотел моей смерти, я давно был бы на земле у стен замка. Зачем тебе все это?
Ти в бешенстве прошептала:
— Я же говорила тебе, что его не запугать! Надеюсь, ты удовлетворен. Ты позоришься!
Вал вложил кинжал в ножны и оглядел комнату, ища, с кем бы разделить вину, и сказал почти извиняющимся тоном:
— Мы должны быть уверены в нем.
— Я уверена, а я живу внутри стен.
Быстрый переход