Изменить размер шрифта - +
Сколько раз Нила смотрела на нее с болью? Или с ревностью? А она ничего не замечала, хотя ее учили улавливать куда более тонкие нюансы.
Другая мысль встревожила ее еще больше. Она уже спрашивала себя, сможет ли Клас жить с изгнанной Жрицей, но теперь нужно было проанализировать, не могут ли чувства Гэна к Ниле сделать его ранимым. До сих пор Гэн был один на один с судьбой, в которую так или иначе все они были вовлечены. Что с ними случится, если забота о Ниле отвлечет Гэна в какой-нибудь важный момент?
Эта мысль привела к другому, еще более пугающему вопросу: «Могла ли сама она подвергнуть опасности Класа?» Сайле в это не верилось. Она оглянулась назад, где несли на носилках Джонса. Четыре воина шли ровным шагом. Это был пример ее власти, позволяющей поддержать и сохранить жизнь. Как могла она представлять опасность для мужчины, о котором заботилась больше всего?
Гэн отъехал от Нилы, снова приблизившись к барону. Обернувшись, он бросил на нее последний взгляд и возвратился к беседе. Поворачиваясь, он скользнул взглядом по Сайле. Это было мгновение, слишком ничтожное, чтобы иметь размеры. Жрица предпочла бы, чтобы оно было еще короче — тогда она не смогла бы разглядеть в его глазах смущение и тоску. Печаль прокатилась по ней, и нестерпимо захотелось ощутить спокойное прикосновение Класа.

Глава 48

Гэн думал, что Раггар где-то далеко впереди колонны, и внезапное появление собаки, а особенно то, что он возник так близко, оказалось неприятным сюрпризом. Пес качал головой то в сторону хозяина, то обратно в направлении движения. Это было необычным выражением неопределенности. Гэн наблюдал за собакой еще несколько мгновений, а затем подал знак возвращаться к работе. Пес немедленно подчинился, однако через несколько минут на гребне неожиданно появились Чо и Шара, работавшие вместе на склоне в стороне от реки. Гэн свистом приказал собакам идти прочь.
Все это усугубило его напряжение. Гэну не нравился лес. Деревья теснили узкую тропу, насмехаясь над ничтожными существами, очутившимися среди их древнего могущества. Даже растрескавшаяся кора говорила о невообразимой старости. Черные пятна и шрамы горделиво свидетельствовали о том, что некоторые из этих деревьев устояли перед неистовством лесного пожара. Ветки над головами идущих перекрывались так плотно, что вблизи земли царили густые сумерки. Тучи еще больше угнетали, с мрачной настойчивостью закрывая солнце.
А еще лес говорил. Хитрые, сплетничающие ветерки нашептывали что-то, дразня ложными надеждами, на грани восприятия, так что Гэн все равно не мог понять, о чем они толкуют, но не мог и не слушать. Здесь почти не было зверей. Случайный цокот белки или крик птицы пронзали воздух с неестественной громкостью. Гэн попытался сосредоточиться на бредущей перед ним дружине, завидуя беззаботной скуке этих людей, хотя и осуждая их за неподготовленность.
Следующее появление Раггара было еще более удивительным. Пес срезал изгиб тропы вдалеке и бежал к хозяину, не поднимая тревоги. Такое поведение собаки было необычным, тем более что Шара и Чо тоже возвращались, обе на предельной скорости, причем младшая собака бежала впереди. Встревоженный Гэн поскакал к барону, возглавлявшему колонну. Джалайл нетерпеливо выслушал рекомендации молодого человека послать часть людей вперед и в обход. Гэн не мог обосновать свои опасения ничем, кроме необъяснимого поведения собак.
— Я никогда не видел, чтобы Раггар вел себя так. Он нервничает и запутан.
— А ты?
Снисходительность барона потрясла Гэна, и он огрызнулся:
— Всего лишь в замешательстве. Позволь мне руководить этим отрядом.
— Нет. Мои войска подчиняются только моим приказам.
Барон приподнялся в седле и подозвал седеющего солдата из тех, кто уже успел развалиться на обочине. Человек, спотыкаясь, подошел, попутно счищая со спины листья и грязь. Бросив оценивающий взгляд на Гэна, он ссутулился и оперся на его коня, глядя на барона.
Быстрый переход