|
Одни были красивее, другие сильнее, третьи умнее. Но дело в том, что он никогда не был близок ни с одной из них. Более того, когда он стал старше и попал на церемонию посвящения в мужчины в Сердце Земли, он видел помутневший, почти звериный взгляд некоторых взрослых, которые говорили о сексе, и считал, что занятие, сбивавшее с толку умных во всех остальных отношениях людей, должно быть крайне опасным. Вспоминая те далекие времена, он вспомнил и боль, которая овладевала его сердцем при мысли, что Нила любит только Класа. Однако вопрос состоял в том, что же более опасно: любовь или секс? Что было для него мучительнее: думать, что Нила любит Класа, или представлять ее в его объятиях? То, что он теряет ее любовь, или то, что никогда не будет с ней? О чем он думал чаще? Но он никогда не потеряет ее и никогда не будет бояться расстаться с ней. Она никогда не будет в объятиях Класа, ее любовь будет всецело принадлежать ему. Эта мысль разбила стену, сдерживающую жгучие фантазии, с которыми он так долго боролся. Когда-то Гэн смотрел на нее, как на что-то столь прекрасное, к чему можно прикоснуться лишь с благоговением. И до сих пор он думал о ней так же. Однако в его мыслях уже начинало проскальзывать нечто иное. Он смотрел на нее и видел, как поднимается и опускается ее грудь, как играют мускулы под кожей. Длинные косы, спускавшиеся по ее спине, притягивали его взгляд к покачивающимся ягодицам, к легкой поступи ее длинных изящных ног. Иногда, когда он смотрел на нее, его душа ликовала от счастья видеть ее благородную красоту. Одно мгновение сменяет другое, и мир забывает в своих заботах о двоих, которые слились в сладостном, мимолетном, безумном экстазе. Вещи, о которых он раньше не осмеливался думать, овладевали им. Они захватывали его мозг в самый неподходящий момент, заставляя его тело дрожать от желания. Сейчас Гэн боялся их еще больше, опасаясь, что нетерпение может заставить его сделать Ниле больно. На секунду он почти что позавидовал Класу и Сайле. Они также женились, но никогда не испытывали такой страсти и такой нежности, как он и Нила. Он просто не мог поверить, что такое возможно. Нила незаметно подошла и взяла его за руку. Гэн повернулся; и так как его глаза были еще ослеплены сиянием полированной меди, то он видел ее лицо как бы в сияющем нимбе: нечетко, но ярко. — Так о чем ты хотел поговорить со мной? — спросила она. Гэн ответил удивленным взглядом. Глупая улыбка начала растягивать его губы. Он попытался придать своему лицу серьезное выражение, но вскоре сдался: — Я собирался спросить тебя: будет ли кто-нибудь скучать, если мы убежим сейчас от всей этой ерунды? — Как бы я хотела этого — убежать отсюда! — Она бросила взгляд на растущий палаточный городок. Нила была одета для верховой езды: в вышитые бисером замшевые куртку и штаны. Накидка, одетая через ее левое плечо, была украшена изображением геральдического ворона барона на фоне светло-зеленых и голубых полосок. На мгновение он представил ее на лошади, в накидке и окруженной золотом волос, выбившихся из кос и развевающихся вокруг нее, словно пробивающееся сквозь тучи солнце. Она добавила: — Это должно быть похоже на оланские торговые городки весной. — Затем она вернулась к его вопросу. — Это было бы ужасно невежливо по отношению к барону. У него сейчас много хлопот. — Большинство из них по празднованию победы. Наши свадьбы заботят его постольку поскольку. — Конечно, это так. Баронство принадлежит ему, а наши жизни принадлежат нам. Он не должен что-то делать для нас. Гэн положил свою руку ей на плечо, и они стали прогуливаться по дворцовому дворику. — Ты права, — согласился Гэн, — он был добр с нами. Я бы добавил, что мы не должны забывать, что сами заслужили это. — Ты заслужил. — Он посмотрел на нее, ожидая увидеть насмешку в ее глазах, но она встретила его взгляд с полной серьезностью. |
