|
Прекрасная идея. Кол прохрипел: — Это — ваше первое испытание. Идите, пока есть время. Клас открыл свой колчан. — Времени нет. Гэн прав. Далеко мы не уйдем. Кол поднял подбородок, расправив плечи. На мгновение он показался всем таким же могучим и непреклонным, как когда-то. Упрямое выражение на его грубом, покрытом шрамами лице не допускало возражений. — Вы должны повиноваться. Вы — воины Людей Собаки. Я — ваш Вождь Войны. Оставьте меня. Сейчас же. Я выполняю свой долг. Выполните и вы свой. В душе у Гэна боль потери боролась с любовью, страдание с гордостью. Он посмотрел отцу в глаза, пытаясь взглядом передать то, что он никогда не сумел бы сказать словами. Кол улыбнулся и кивнул. Гэн ушел, не оглядываясь назад. Шум схватки был похож на короткий шрам на глубокой тишине холмов. Закричал человек — жалобно и удивленно. Ему ответило множество сердитых смущенных голосов. Звуки нарастали в бурном темпе неразличимых шумов, и потом, внезапный, отвратительный, раздался торжествующий военный клич Южного клана. Гэн вздрогнул, как будто его хлестнули, и прибавил ходу. На вьючных лошадях, они не могли двигаться столь же быстро, как их преследователи. Расстояние между ними медленно сокращалось. Маленький отряд стремился укрыться под защитой предгорий, когда раздался волчий вой. Он звучал, казалось, из-под самых копыт скачущих лошадей. Даже издали Гэну было видно, что всадники забеспокоились. Их лошади взбрыкивали, пытаясь сбросить седоков, и поворачивали назад. Внезапно в хвосте группы один из коней, сильно прихрамывая, просто ускакал со своим всадником, не слушаясь уздечки и растеряв всю свою выучку боевого скакуна. Клас пробормотал: — Замыкающий. Наверняка Кол всадил в него стрелу. Гэн согласился, наблюдая, как волки поодиночке выскакивают из укрытия и еще больше пугают коня. Они успевали нырнуть назад прежде, чем воин наносил удар. Его стрелы попадали в низкий кустарник, не причиняя хищникам ни малейшего вреда. Несколько спутников повернули, чтобы помочь ему. Другие волки выбрали еще одну лошадь, утомленную долгой погоней, и снова начали свою игру. Всадники опять бросились на них. Стрелы буквально осыпали кусты, но ни один из волков не взвизгнул. Гэн с глубоким удовлетворением видел, что погоня остановилась. Некоторые всадники уже поворачивали назад. Гэн встал в седле с мурдатом в руке. Воины показывали на него. Некоторые нашли в себе силы на насмешки, но большинство казались потрясенными. Они не делали и шага, чтобы возобновить преследование. Видя, как он вращает над головой клинком, многие втайне быстро осенили себя Тройным Знаком. Гэн закричал, и его голос отразился от утесов диким эхом. — Никогда меня не забывайте. Никогда! Он сел в седло и, больше не говоря ни слова, продолжил путь на запад. Спустя какое-то время Гэн отозвал Класа в сторону, попросив того рассказать ему о матери. Он слушал настолько стоически, что несколько раз Клас останавливался, глядя на него, и каждый раз Гэн спокойно просил его продолжать. Он не проронил ни слова и не показывал своих эмоций. Когда Клас заявил, что ему больше нечего сказать, Гэн кивнул. Возвращаясь, Клас был раздосадован. Сайла и Нила попытались утешить его, и он сердито ответил: — Она была замечательная женщина. Я рассказывал ему всю историю пророчества, а он только кивал. Я описал ему, как она умерла, а он даже не мигнул. Мурмилан говорила, что в нем будут уживаться два человека. В этом я уже убедился. Первый явно смущен, а второй пуст, как гнилой орех. Нила сказала: — Боль не всегда показывают, Клас. Самое тяжелое лежит на сердце. Сайла мягко вступилась: — Клас понимает. — И он быстро взглянул на нее. Она видела, что Клас совсем запутался. Постепенно успокаиваясь, он покачал головой. После нескольких миль, которые Клас проехал рядом с женщинами, он снова приблизился к Гэну и с вызовом спросил: — Если мы идем в Харбундай, то почему забираемся так далеко на запад на территорию Дьяволов? Мы уже должны повернуть на север. |
