— Глаза боятся, руки делают. Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, — усмехнулся я, засыпая казака поговорками и большевистскими лозунгами.

Да, ещё не хватало, чтобы во мне большевик взрастал. Слишком рановато для таких идеологий. Да и я всегда был несколько удалён от влияния большевиков, признавая при этом, что они на первых порах старались изменить то, что не смогли реформировать имперские власти. Да и Великую войну выиграли…

Собрание или, я бы сказал, съезд был рассчитан на два дня, с последующей массовой попойкой. Я не то чтобы искал, с кем-либо напиться, сейчас слишком много работы, чтобы думать об отдыхе. Но не зря же в будущем большое значение уделялось всякого рода тимбилдингам и корпоративам. Ничто так не объединяет русских людей, как совместно распитая бутылка горячительного. Я в восприятии людей своей команды не должен ассоциироваться лишь с работой. Кроме того, предать человека, с которым сидел за одним столом и разговаривал по-свойски, морально намного сложнее, чем всего лишь работодателя. Но я могу ошибаться, ибо человеку свойственны ошибки.

— Николай Игнатьевич, рад тебя видеть, — приветствовал я Тарасова.

Бывший управляющий Белокуракино, а нынче глава компании «Агроном», стал важным человеком. Обзавёлся свитой, какой и у меня нет. Все помощники, да заместители снуют вокруг. Хотя, почему у меня нет? А бывшие студенты мои — кто? Единственное, что я их использую больше для государственных дел.

— И тебе не хворать, Авсей, — приветствовал я и своего управляющего из Надеждово.

Этот тоже приехал с делегацией, с тремя старостами деревень. Старается парень, я это вижу, но не вытягивает такое большое имение, как Надеждово. Надеюсь, что это временно. Однако, в этом году на мои земли отправится Тарасов. Шутка ли, что парень, которому нет и двадцати годков, управляет более чем шестью сотнями душ и немереным количеством земли? Ждать, пока он станет профессионалом, некогда. Но и менять Авсея на кого-то другого, по сути, не за что. Ему бы посевную да уборочную хотя бы раз провести под руководством опытного товарища, так и выйдет толк.

— Сразу спрашиваю, как обстоят дела с сахаром, — спросил я, отпивая напитка, похожего на капучино.

Все встречи проходили в моём ресторане и гостинице, которую я назвал «Европа». Готовится ещё к открытию летом «Азия». Одновременно я тестирую персонал и снимаю пробы с тех блюд, которые предлагает мой московский ресторан.

Ещё весной мне докладывали, что первый свекловичный сахар был произведён кустарным способом, используя чуть ли ни нож с ведром и котлом, но он был. После я описал своё представление, как может производиться сахар. Принцип понятен почти каждому человеку из будущего, но вот, как лучше соорудить механизмы, котлы для выпаривания, сколько именно добавлять извести для отбеливания сахара, как и много иных вопросов — всё это следует познавать эмпирическим путём проб и ошибок. И уже пробуют и уже ошибаются.

— Дробилку сделали, котёл для выпаривания поставили, — докладывал Авсей.

Мой управляющий всё говорил и говорил, но не сказал главного.

— Сколько произвели сахара? — спросил я, перебивая Авсея.

— Так сорок три пуда было, когда я поехал в Москву, — ответил управляющий.

Чуть меньше семисот килограмм! Так это же просто огромная цифра! Точно уже можно считать, что сахар мы производим. Пусть такое количество сахара и удалось изготовить почти за десять месяцев, но ведь уже есть!

— Что, Николай Игнатьевич? — усмехнулся я, наблюдая некоторое недоумение у Тарасова. — Поедешь в Надеждово, так не только ты учить будешь и наставничать, но и у Авсея научишься сахар выделывать.

— Знаю, что у Осипа в Белокуракино оставалось немало белой свёклы. Если сахар уже выделывается, то пущай Авсей выкупит у Осипа свёклу, — сделал дельное предложение Тарасов.