— Я могу показаться глупцом, ибо лезу не в свою епархию, но если позволите, Ваше Сиятельство, выскажу, как я вижу армию грядущего, — сказал я, когда разговор от лекарств стал уходить в сторону состояния армии, всё-таки Суворов не может не высказать своё мнение, за то и страдает.

— Любопытно, — сказал Суворов, и мне показалось, что это искренне. — И вы не стесняйте себя, поверьте, я слышал многое. Люди так и норовят мне рассказать свои соображения.

Ну, я и окунулся, как в омут с головой. Кто его знает, может пригодится Отечеству то, что я сейчас выложу опальному фельдмаршалу.

Как по мне, так ограничения в службе рекрутов в двадцать пять лет — большой шаг на пути призывного комплектования армии. В чём главная слабость современных армий и сильная сторона тех же республиканцев и будущей военной системы Наполеона? Русская, австрийская, как и иные армии, конечны, а республиканская, по призыву, быстро восполнима. И Бонапарт в иной реальности это продемонстрировал.

Если разбить профессиональную армию, укомплектованную рекрутами, то противнику набрать новую будет просто неоткуда. Чтобы мало-мальски обучить рекрута воевать, нужно три, если не больше, года, а ещё нужны те, кто будет молодняк воспитывать. При не всегда системной подготовке, стрельбах раз в полгода по дюжине зарядов, опытным воин становится через годы службы. Уверен, что именно такими соображениями руководствовался Кутузов в иной реальности, когда сохранял армию, но отдавал Наполеону Москву. А вот в щепки разбитый в России Бонапарт уже через год собрал новую огромную армию, после ещё одну.

Для экономики ограничения службы в армии также выгодны, что наверняка понимал и Павел. Вот вернётся такой геройский служивый, на секундочку, вольный человек, да успеет жениться, завести пару детишек, снова-таки вольных. Выходное пособие позволит создать более-менее стабильный быт. И, кстати, далеко не факт, что бывший солдат станет возделывать землю. Он уже оторван от сельского хозяйства, но руки должны расти у него из нужного места, так как в армии приобретаются некоторые навыки ремесла. Так что, гляди, да и родится мелкий буржуа.

А взять, да уменьшить срок службы, скажем, до пятнадцати лет. Кроме того, не обязательно же оставаться в вопросе комплектования армии только на одной опоре — рекрутах. Почему бы не ввести военные поселения? Нет, не те, которые в иной реальности курировал Аракчеев, а своего рода посошную рать на новой основе и системе.

Объясню свою мысль. Если интенсивно учить воина, то хватит трёх лет, чтобы он освоил азы воинского ремесла. После организовывать военные учётные округа и полтора месяца зимой и месяц летом проводить побатальонное учение. Скажем, живут такие воины на земле, занимаются ремеслом или сельским хозяйством в условно Белокуракино и Надеждово, ну, и в паре других поместий. Отсеялись крестьяне, да и собрались на военной базе под Белгородом или Луганском. Там интенсивно постреляли, вспомнили, как правильно ходить строем, да и иные воинские премудрости себе напомнили. И так на протяжении двадцати или даже двадцати пяти лет, естественно, при показаниях медицины. Можно предусмотреть ряд исключений. Если такой воин становится важным специалистом или уходит, например, на административную работу, то можно его по протекции помещика освобождать от воинской службы. Среди плюсов ещё следует указать такую важную составляющую, как патриотизм. В армии всегда научат любить родину. И в государстве появляется большая прослойка лояльного населения.

Я не удержался и свои мысли о комплектовании армии поведал великому теоретику и практику, будущему генералиссимусу Александру Васильевичу Суворову.

— Удивительно, мой друг, но вы, человек далёкий от воинской службы, не так чтобы глупо размышляете, — выслушав меня со снисходительной улыбкой говорил Суворов. — Ну, уж простите, слегка опущу вас с небес на землю.