— Присаживайтесь, Михаил Михайлович! — чуть усталым голосом сказал Вяземский, когда я вошёл в его кабинет. — Я требую с вас объясниться!

— Я хотел бы просить руки вашей дочери, Ваше Сиятельство, — сказал я, пока не садясь на предложенный стул.

— Руки? Почему она? Посчитали, что рожденная не в браке, так ровня? — вскричал Андрей Иванович.

Я промолчал, хотя уже мог свести разговор к дуэли, слова прозвучали обидные. Вот только нельзя мне дуэлировать с этим человеком, даже если он и не будет моим тестем. Император не поймёт такого, не простит.

— Отчего вы молчите? — спросил Вяземский, когда от меня не последовало реакции на крик. — Отвечайте!

— Извольте, раз настаиваете. Я нынче уже потомственный дворянин с немалым состоянием. Роду племени не крестьянского, а священнослужителя Церкви нашей. И да, я питаю к вашей дочери искренние и светлые чувства. Я могу стать для неё хорошим супругом, — сказал я и не более того.

Оправдываться и начинать многословно убеждать, что я именно тот, кто… Не буду.

— Вот как? Вы, искренне считаете, что князья Куракины смогут оставаться подле государя и далее вам благоволить? — уже чуть менее громко спросил Андрей Иванович.

— Я не цепляюсь за князей, но искренне благодарен и Алексею Борисовичу, и Александру Борисовичу. И предавать никого из них не стану. Я умею оставаться благодарным. Жил и буду жить по чести! А нынче у меня более коммерция с ними, нежели продвижение по службе, — сказал я, всё-таки присаживаясь на стул.

— В Военторге ваша доля есть? Какая? — неожиданно для меня спросил Вяземский.

Я рассказал не только о Военторге, не забыв указать и о том, сколько приблизительно денег я лично получил от деятельности этой компании, шокируя потенциального тестя. При этом приуменьшал размеры сумм. Я раскрыл свои паи в проектах, кроме только участия в авантюре с миасским золотом. Не забыл сказать, что имею доли в доходах имения Белокуракино, как и в поместьях Державина. Даже сказал про то, что уже нашумевший ресторан Астория мой, как и два других в Питере и один в Москве.

Звучало всё весьма внушительно. Я, действительно, уже считался богатым человеком, пусть финансов пока недостаточно для того, чтобы всерьёз начинать реализовывать планы. Хотя нет, не в деньгах дело, а в людях и возможностях, которые нарабатываются по мере возвышения.

— Мне докладывали, что ваше состояние не дотягивает и до ста тысяч рублей, где большая доля за дарованным государем имением. Хорошее имение… Говорите, что там уже восемь сотен душ? — тон Вяземского резко изменился.

— Да, Ваше Сиятельство, прикупил давеча по случаю душ крепостных, но умельцев и ремесленного люда, — сказал я, как бы между прочим.

Да, я потратил баснословные деньги на покупку крепостных! Более ста пятидесяти тысяч ушло. И сейчас думаю: может это и зря. Куракин старший слышал звон, да не понял, где он, когда делился инсайдерской информацией, что скоро крестьян будут продавать только с землёй.

Дело в том, что проект Указа, по которому продажа крестьян может быть только при озвученных условиях, касался лишь Малороссии, Слабожанщины и Новороссии. Это канцлер Безбородко упросил императора на проведение такого эксперимента. Так что, купить души на иной части европейской России можно, как и прежде, без земли.

Но стоит ли мне огорчаться таким тратам? Нет, так как я в приоритете покупал не простых землепашцев, хотя и их было немало. Я искал плотников, строителей, даже металлургов. На Демидовских заводах на Урале удалось купить по завышенной цене некоторых мастеровых, отучившихся в школах при заводах.