Вот тут и пригодился мой визит к Николаю Борисовичу Юсупову. Сказать, что ко мне были благосклонны в доме богатейшего человека России, ничего не сказать. Казалось, что пылинки сдувают и разговаривали так, будто я самый обидчивый человек в мире. Даже неловко стало просить денег.

— Не желаете ли пойти ко мне на службу в Эрмитаж? Я смогу уладить это назначение с государем. Останетесь при своем чине, после выбью повышение, — прозвучало предложение от Николая Борисовича Юсупова.

Сложно же мне было искать слова, чтобы отказаться. Напирал на то, что я больше юрист, ну еще историк, или ученый, вероятно, что поэт, но никак не искусствовед, или тот человек, который ищет тихой службы с возможностью ничего не делать, но получать новые чины. Место, которое предлагал Юсупов, действительно, привлекательное, если не иметь масштабных целей.

Так что пришлось плавно переводить темы на другое и читать свои стихи, в том числе и тексты уже звучавших в ресторанах романсов. Их бы спеть, но вот чем меня природа не наградила, причем в обеих жизнях, так голосом.

Но денег я все-таки попросил. Не взаймы, а за право стать Николаю Борисовичу меценатом и спонсором первой русской кругосветной экспедиции. При этом я обещал, что о помощи Юсупова узнают если не все, то многие. Стыдно было брать деньги, но что поделаешь, без этого серебра, которое для хозяина большого дворца капля в море, не получилось бы внести свою часть в подготовку корабля РАК, как и за наши судна, что в САСШ строятся. Ну а за это я прочел свое «новое» стихотворение, ударяя по религиозности жены Юсупова Татьяны Васильевне, урожденной Энгельгарт.

Так что и это общение прошло удачно. А вот третий визит оказался менее душевным или результативным, он был никаким. Чарльз Берд, он же Карл Николаевич не пожелал со мной предметно разговаривать. Ну а я не стал раскрывать свои карты человеку, который отнесся ко мне крайне холодно.

Берд был кораблестроителем и я знал, что он мог бы стать первым промышленником, кто построит пароход и спустит его на Неву. Такой человек нам бы пригодился, да и завод Карла Николаевича, пока скорее мастерская, выглядит перспективным предприятием. Но это в будущем, пока, как мне казалось, ему не за что особо держаться. Но, нет, даже должного уважения не проявил. Его товарищ Гаскойн, тот самый директор Луганского железоделательного завода и то отвечает на письма и был вполне любезен, а этот… А я же ему предлагал участие в разработке новых паровых машин, предполагая, что опыт Берда пригодится в строительстве нового поколения паровых двигателей.

Ну, ничего, уже скоро… Написал мне Кулибин письмо. Наш пароход проплыл первую свою версту. Бурлаки оттянули корабль вверх по течению, да оставили, ну а капитан, нанятый Кулибиным, кто-то из его знакомых, вернулся уже на парах. Итог: гребное колесо не выдержало, часть лопастей дали трещину, или вовсе сломались, шатун, который идет от поршня только божьим вмешательством не выдернуло и обошлось без жертв. Но — проплыли! Теперь укрепить конструкцию, понять, где и что доделать и все — первый в мире пароход за десять лет до бенефиса подобного транспорта во Франции, в наличие. Еще бы уладить вопросы с церковью, точно же «дьявольской машиной» обзовут. Но, слава Богу нынче не такое религиозное отношение к новинкам, как сто лет назад. Петр надломал и церковь тоже.

Было еще совещание с Бароном. Ох, и досталось ему! Это я еще видел шляхтича через полтора месяца после избиения. Но держался он молодцом. В принципе, его и не трогали после того, как я отправился «на отдых» в Петропавловскую крепость. Вербовать шляхтича пытались, да, и он поддался, иначе могло случится и самое страшное — смерть. Но, естественно, теперь Янош будет сообщать людям Палена лишь то, что мы согласуем.