Гравилет после того, как был изрешечен пулями, представлял собой сомнительную ценность — двигатели на левой стороне выведены из строя, панель повреждений пестрит красными значками, на которые и смотреть то неохота. Особого смысла сохранять, и тем более беречь машину, не было — в качестве средства для эвакуации она совершенно не годится, но сослужить какую-никакую службу вполне еще способна…

Тапок бросил взгляд на экран, где отображалось состояние оружейной системы. В орудии были еще три выстрела. Впрочем, вряд ли они способны не то что пробить, а хоть как-то повредить броню шагающего танка. Что касается ракетной установки — перезарядить ее было нечем, но в ней все еще оставалась четвертая ракета, которая была повреждена и вряд ли сработала бы.

Завывая поврежденными двигателями, машина двигалась прочь от неуклюжего танка. Тапок отчаянно старался удержать гравилет, уберечь его от заваливания, он гнал его на другой край ангара, а уже там, развернувшись, мысленно вознеся молитву всем богам, нажал на гашетку, запуская оставшиеся реактивные снаряды в кабину. Пробить ее они точно не могли, а вот дезориентировать неопытного пилота, который, возможно, даже не пристегнулся, и сейчас отчаянно дергал рычаги управления, могли. При удаче вообще выведут пилота из строя, и тогда…

С громким шипением снаряды полетели к цели.

Тапок попытался запустить и последнюю оставшуюся ракету.

В-х-з-з-ж-ж-ж!

Чуда не случилось — четвертая ракета никуда не полетела, более того, покинув шахту, она просто рухнула на крышу гравилета.

Взрыва не последовало, но пару седых прядей у Тапка в волосах прибавилось.

Бум! Бум! Бум! — три взрыва на кабине танка слились, по сути, в один. Эффект был поразительный: громадная машина резко начала крениться в сторону, заполошно переставляя ноги. Но удержать ее в вертикальном положении водитель не смог, и двести тонн стали с грохотом и шумом врезались в стену ангара, сокрушая ее и впуская внутрь яркий утренний свет.

Уже начался рассвет…

Махина отшатнулась в другую сторону, заставив Беса шнырять между сучащих, дергающихся, многотонных ног танка, и наконец рухнула вперед, выбивая переднюю часть ангара с воротами, вздымая неимоверную тучу пыли.

После залпа ракет Тапок покинул бесполезный уже гравилет, выпрыгнув на ходу, и лишившаяся управления машина тут же накренилась, зацепила бетон краем, высекая искры, затем остановилась.

Тапок же, оказавшись снаружи, бросился к танку.

Он с разгона заскочил на лесенку, принялся по ней взбираться вверх. Удар об землю был такой, что часть «ступенек» просто отлетела, так что Тапку пришлось взбираться по трубе, скрестив ноги и подтягивая себя вверх, чтобы ухватиться за пока еще наличествующие ступеньки.

На очередном рывке, перекладина, за которую он ухватился, заскрипела. Тапок уж было думал, что сейчас она оторвется и полетит вниз, а вместе с ней и он сам, но все же лестница удержалась. Тапок долез-таки до самого верха…

И в тот миг, когда двери кабины открылись, показавшего наружу голову Филина встретил мощный пинок стальным мысом в грудь, отбросивший его назад, после чего он сполз внутрь кабины танка.

Тапок заскочил следом за Филином через секунду, но тот был все же тертым калачом. Даже такой, полуоглушенный падением и ударом, с рассеченным обо что-то виском и ошарашенный атакой, он все равно был готов дать отпор.

Тапок, заскакивающий в кабину, чуть было не пропустил быстрый и мощный удар в голову.

Он вынужден был сделать шаг назад, и далее уже, отойдя от неожиданности, смог блокировать всю серию неуклюжих выпадов, которые выполнил Филин.

Тапок прикрылся локтями, и затем, подгадав момент, когда противник выдохнется, ответил в боксерском стиле серией ударов в голову, здраво рассудив, что этой самой головой противник бился обо всякое в кабине, а сейчас может от парочки дополнительных пинков просто вырубиться, что Тапку и надо было — уж очень ему хотелось побеседовать с еще живым Филином.