-  Мне не выстоять в борьбе против Киева, - честно сознался Андрей, хотя подобная откровенность была не к лицу правителю. - У выскочки слишком мощная держава. Он может собрать такое войско, о каком я и мечтать не смею… Нет-нет, я не могу этого сделать! - воскликнул отчаявшийся князь, видя, что Калистрат хочет вставить замечание и решив, что он понимает его намерения. - Я знаю, о чём ты хочешь сказать. Да, когда два года назад Бату привёл под Киев несметные полчища, положение Данилы казалось безнадёжным. Однако выскочка победил хана с помощью хитрости наёмных колдунов. Я бы и сам с удовольствием нанял таких колдунов, да где ж их взять?!

    -  Княже! - укоризненно воскликнул Калистрат.

    -  Прости меня, батюшка, но наш мудрый народ говорит, что клин вышибают клином. И раз выскочка собрался напустить на мои земли рать с колдуном во главе, я должен противопоставить ему что-то равноценное. Конечно, я понимаю, что негоже произносить такие слова в беседе со священнослужителем, который посвятил свою жизнь Всевышнему…

    -  Прежде всего, негоже забывать о бесконечной милости Божьей, - назидательным тоном заговорил Калистрат. - Как можешь ты помышлять о том, чтобы повторить богомерзкие деяния короля Данилы? Наоборот, хорошо, что у тебя на службе нет чародея. Значит, ненавидящий нечестивцев Бог за тебя!

    -  Но… - попытался возразить князь.

    -  Всевышний имеет власть стереть во прах мерзавца Хорсадара и в единый миг обратить твою слабость в силу!

    -  Но…

    -  Войска киевского выскочки будут разбиты, а сам он падёт к твоим ногам!

    -  Но…

    -  Не Данила завоюет северные княжества, а ты распространишь свою власть на земли, ныне подчинённые ему!

    -  Отче, всё это, к сожалению, лишь благие мечтания, - Андрей сумел наконец прервать протоиерея. - Ты прекрасно знаешь, что в нашем беспутном мире Господь не совершает более чудес. Он решил бросить грешных людей на потраву их собственным страстям. А ежели кто-то и продолжает творить чудеса, так это мерзкие колдуны, подобные Хорсадару. А что делать мне…

    Князь умолк со скорбным видом. Но Калистрат отлично понял его и торжественно изрёк, нависая над сидящим на пне молодым правителем, как скала над ручьём:

    -  Тебе, княже, надлежит принять милость Всевышнего и вооружившись благодатью, истребить зло, неугодное Ему.

    Андрей поднял склонённую голову и изумлённо воззрился на протоиерея.

    -  Как же тебя понимать? - только и сумел выдавить он.

    Взгляд Калистрата сделался по-отечески ласковым.

    -  И отрёт Господь всякую слезу с очей, - заговорил он нараспев, - и успокоит всех страждущих и обременённых, да не покажется им слишком тяжёлым их жалкое земное иго, ибо научатся они у Спасителя смирению и терпению… Это и надлежит тебе проделать, Андрей Ярославич. Знай же, час твоего избавления близок. Узрел Всевышний нужду твою, услышал стон несправедливо униженного сердца…

    -  Несправедливо, несправедливо, - как заклинание, пробормотал молодой князь.

    -  И вот, святейший отец согласен даровать тебе милость, в своё время отвергнутую киевским выскочкой. Он надеется, что ты не будешь столь же неблагодарным, как Данила Романович.

    Сначала Андрей ничего не понял.