Кроме этого послания Глеб решил еще больше поколебать в бизнесменах веру в силу Нечая. Проехав с утра по городу, он убедился, что город просто кишит милицией. Кроме обычных постов ГАИ на перекрестках стояли милицейские машины, останавливающие выборочно автомобили и повально всех мотоциклистов. Те, кто в этот день рискнули выехать на двухколесном друге, просто сатанели от ярости - их задерживали на каждом шагу. Кроме того, что это было очень нудно, но еще и очень опасно. Милиционеры после вчерашних потерь в личном составе были подозрительны и злы на всех на свете: на "волчат", на мотоциклистов, на свое начальство, угробившее, по общему мнению, двух парней по личной прихоти. Одному "гонщику", слишком рьяно полезшему в боковой карман за правами, прострелили руку.

Проанализировав все увиденное, Глеб решил не рисковать и действовать только наверняка. Моню он отправил на рынок, наблюдать за бывшим кинотеатром, а ныне ночным клубом "Версаль". Чира, напрочь отказавшийся стрелять, пристроился неподалеку от "Ямайки". Со стороны его можно было принять за самого обычного наркомана. Ссутулившись, он сидел через дорогу на автобусной остановке и лишь временами поднимал глаза на это самое проклятое для него место. Все остальные были в котельной, в "конторе" остался только Понька да Суслик, слишком примелькавшийся ментам за вчерашний день.

Время шло, перевалило за полдень, но никто из бригадиров Нечая не появлялся в поле зрения "волчат". Глеб в котельной начал нервничать. Он не мог понять, куда все девались. То что Нечай засел у себя в Лысовке, это понятно, но где все остальные, неужели с ним?

А Нечай все утро обдумывал создавшуюся ситуацию. Ни Рыдя, ни Фугас не смогли узнать ничего, что бы навело на след "волчат". Эти парни не принадлежали к уголовному миру. Никто из старых или молодых воров не мог припомнить, чтобы кто-то покупал или хотя бы интересовался оружием в таком количестве. Да и "почерк" был своеобразный, что-то новенькое, ближе к гангстерскому стилю. Чутье подсказывало Нечаю, что это совсем уж молодняк, слишком много здесь было кинематографического: гонки на мотоциклах, черные кожаные куртки, глухие шлемы. А еще жестокость. Парнишки стреляли во все подряд, не жалея патронов.

И все-таки Нечай решился ехать в город. Он позвонил Рыде и велел прислать две "девятки" с тонированными стеклами. Слишком приметный "джип" оставили на даче.

Когда к бару подкатил "фольксваген" цвета "мокрый асфальт", Чира подскочил со скамейки и метнулся в соседний магазин. В этой машине разъезжал Ждан, тот самый районный бригадир, на которого вчера не поднялась рука у Летяги. Набрав номер котельной, Чира торопливо сказал в трубку:

- Приехал Ждан.

- Слава богу, хоть кто-то, - проворчал Глеб, кладя трубку и поворачиваясь к сидевшим на старом диванчике парням. - Давай, Дема, это твой.

Тот кивнул головой и, на ходу надевая шлем, подошел к мотоциклу. За ним, прихватив сумку с автоматом, поднялся Маркел.

- Да смотрите там, опять других случаем не пристрелите, - вдогонку им крикнул Баллон.

- Тьфу на тебя, типун тебе на язык во всю задницу! - выругался Глеб, закрывая за мотоциклистами дверь.

- Ты чего? - удивился Баллон.

- Не говори под руку, дурная примета.

- Подумаешь, - проворчал здоровяк, раскладывая на столе какой-то сложный пасьянс. - Я в приметы не верю. Если что задумал, надо делать, не обращая внимания на всяких там черных кошек. Если оглядываться по сторонам - это точно влетишь...

Его неторопливые рассуждения прервал новый звонок. Глеб выслушал торопливый говорок Мони и, положив трубку, обернулся к дивану.

- Подъем, едем все. В "Версаль" пожаловал Фугас.

Через две минуты котельная опустела. За спиной у Глеба сидел Зубатик, а Баллон вез Летягу.