- Так это тупик, отсюда он может уйти только проселками или по железке, - убеждал его Шпак.

- А по Волге? - подал было голос Пахом, но Рыдя глянул на него и буркнул:

- Закрой пасть, а то воняет.

Развернув машину, он на предельной скорости помчался обратно, только проворчал еще:

- Хреново будет, если у него там окажется какой-нибудь дядюшка. Ну ничего, найдем.

Ворвавшись в город, они колесили по его ночным улицам и площадям. Еще меньше, чем Волжск, он мало отличался от десятков и сотен таких же городков, все те же этапы большого пути: бараки тридцатых годов, пятиэтажки-хрущевки эры развитого социализма, строящиеся хоромины новых властителей города. Чисто случайно они выбрались на привокзальную площадь и тут увидели скромно стоящую в сторонке красную "восьмерку". Кроме нее на площади находились еще пара "жигулей", чьи водители поджидали пассажиров с очередного московского поезда.

Остановившись рядом с "восьмеркой" и убедившись, что номер у нее тот самый - навеки въевшийся в память 686 АО, - Рыдя вылез из машины, нащупал в кармане рукоять пистолета, подошел вплотную и заглянул в салон. Убедившись, что там никого нет, он мотнул головой и окликнул оживленно беседующих шоферов легковушек.

- Эй, мужики, в где водила этой "восьмерки"?

- В вокзал пошел, - махнул рукой один из них и продолжил прерванную беседу.

Рыдя вернулся к своей машине и, открыв дверцу, обратился к Пахому:

- Ты со мной, - а потом обернулся к Шпаку: - Садись за руль, если что, сразу подгоняй к выходу.

Баллон, войдя в зал ожидания, долго изучал расписание поездов. Его планы колебались между двумя крайностями: ехать на юг, в Сочи, и там хорошо отдохнуть от всей этой круговерти или наоборот - направиться в Москву. Ему, как до этого и Глебу, казалось, что в громадном городе он сумеет затеряться, укрыться и от милиции, и от длинных рук Нечая.

Первым, буквально через считанные минуты, должен был подойти поезд на юг. Если бы Баллон решился на этот вариант, то Рыдя бы его не застал. Но парень вспомнил, что там сейчас уже не сезон, и окончательно решил податься в первопрестольную.

- Скажите, когда первый поезд на Москву? - обратился он к сонной кассирше.

- Через полчаса, - усталым голосом ответила она. Шел третий час ночи, самое мерзкое время для ночной смены.

- Дайте один билет до столицы, - попросил Баллон.

- Купе, плацкарт?

- А СВ есть? - вдруг решился Баллон.

Кассирша удивленно взглянула на его лицо, пробежалась пальцем по клавиатуре компьютера и ответила:

- Да, есть одно место. Берете?

- Конечно.

Получив билет, Баллон отошел в сторону, уселся в кресло и глянул на часы. До поезда оставалось двадцать минут. Он оглядел зал. В углу трое таджиков горячо переговаривались на своем курлыкающем языке, около их ног стояло несколько пустых клетчатых сумок.

"Черные явно едут туда же, куда и я, - ухмыльнулся про себя Баллон. Попутчики".

В том же ряду, рядом с ними сидела пожилая пара. Судя по заплаканному лицу женщины и удрученному виду старика, они собирались куда-то на похороны. Сбоку, укрывшись за колонной, какой-то бомж расположился, как у себя в спальне, просунув ноги под трубчатые подлокотники старых, еще из гнутой фанеры диванов. А в ряду напротив Баллона, чуть в стороне, молодой парень, позевывая, коротал время с очередным детективом в кроваво-красочной обложке.

Все было тихо, спокойно, и от этого скромного вокзального уюта и тепла, а больше всего от ощущения, что все наконец закончилось, Баллон постепенно расслабился. Расстегнув куртку и ослабив узел шарфа, он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Рука его лежала на сумке, и даже сквозь плотную ткань Андрей чувствовал ребристые прямоугольники денежных пачек.

"Как хорошо, - подумал он, - один, живой, с деньгами.