Это было почти смешно, но меня пробрала дрожь.

— Э… посылка… которую ты должен доставить Хониату, — изрек архиепископ, глядя, как насекомые залетают снаружи через открытые ставни и гибнут в пламени факелов, — ждет в церкви Архангела Михаила в Като Лефкара. Ее оставляли на попечение монахов, но теперь доставят сюда.

— Что там? — спросил я.

Валант вытер рот тыльной стороной одной руки и бросил:

— Не твое дело. Просто прими посылку и передай ее своему господину, а тот отвезет ее Хониату. Где вообще этот Старкад?

— Задержался в дороге, — объяснил я. — Дела, знаете ли.

— Слыхал я о его делишках. Какой-то монах-отступник, — проворчал Валант, продолжая хмуриться. — Я-то знаю, вам, волкам, платят достаточно, чтобы отодвинуть все прочее и выполнить наше поручение.

— Я здесь, чтобы это сделать, — ответил я, медоточиво улыбаясь, и примирительно развел руками. — Отдавайте посылку, и я сразу уплыву.

Теперь смутился уже Валант.

— Не все так просто, — промямлил Тагардис, косясь на своего командира. — Возникли… гм… затруднения.

И он выплеснул на меня подробности, как пьяница проливает мед на соседей.

Островом еще недавно совместно управляли Великий Город и арабы, но этому положил конец Никифор Фока, дав понять, что, если арабы не уложат свои пожитки и не уйдут добровольно, он утопит их в море. Большинство подчинились, но кое-кто остался — в частности, человек по имени Фарук затеял разбойничать в холмах.

— К сожалению, он набрал силу, — признал Тагардис. — И захватил город Лефкара. А Като Лефкара — селение поблизости от этого города, и мы уже несколько месяцев не получали оттуда вестей.

— Какие у него силы? — спросил я, чуя, к чему они клонят.

— Около сотни сарацин, — ответил Валант, использовав греческое слово «Sarakenoi». Позже я узнал, что так правильно называть кочевых арабов из пустынь Серкланда, но постепенно прозвище распространилось на всех арабов вообще. Валант оторвал себе новый кусок баранины и прибавил: — У меня людей втрое больше, так что он не нападает. И удрать не может или подмогу получить, ведь и корабли у меня лучше.

— Я видел ваших людей, — сказал я, — а что до кораблей, твои и верно лучше, коли у врага нет даже завалящей лодчонки. — Тагардис оскорбленно поджал губы, а я продолжил: — Чего вы хотите? Нас ведь меньше дюжины.

— Говорят, один варяг стоит десяти противников, — процедил Тагардис.

— Tomanoi, — ответил я, — правильно. — Это было глупо, не стоит оскорблять хозяев; но я был молод и не упускал повода позлорадствовать.

Тагардис резко отодвинулся от стола и приподнялся, побагровев лицом. Архиепископ шумно вздохнул, кефал что-то прошипел.

Валант ударил ладонью по столу, будто рубанул мечом. Все замерли. Он выплюнул хрящ и хмуро посмотрел на меня.

— Я тебя не знаю, но выглядишь ты юнцом, у которого едва пробилась борода. И все же Старкад назначил тебя старшим, значит, ты кое-что умеешь, несмотря на молодость. И в уме тебе не откажешь. Будь у тебя больше людей, ты бы смог прорваться в эту церковь?

— Нет, если мы говорим о тех людях, которых я уже видел, — сказал я. — А откуда вам известно, что Фарук еще не отыскал… посылку?

— Она хорошо спрятана, — пояснил архиепископ.