А Глория побрела домой. Фонари в количестве четырех штук горели только на главной улице. И так, еще кое-где возле жилых домов. У них был дом с небольшим хозяйством почти на самой окраине. Так что идти где-то минут двадцать, ну или пятнадцать, если почти бегом. Но Глория не бежала, а уверенно шла. Хоть и впотьмах. Да она и в темноте дорогу бы отыскала. Чай родные все места.

Одна из одиноко мерцающих вдали лампочек выбрала именно этот момент, чтобы уйти на покой, т.е. перегореть. Сразу вокруг стало темнее. От неожиданности Глория споткнулась и растянулась на земле. Ночной сумрак прорезала ругань, вряд ли достойная молодой девушки, но весьма красочно описывающая случившееся, а также виновных в этом.

Все еще ругаясь, Глория стала подниматься, когда услышала совсем рядом чье-то ворчание и тихий рык. Похоже на собаку. Очень большую собаку. Девушка на миг сжалась, потом сообразила, что собаки, которые у них по улицам бегают, незлобивые, поэтому прикрикнула:

– Пшла отсюда! – и махнула рукой.

Рука смазанным ударом задела мокрый нос. Чуть попривыкнув к темноте, Глория поняла, что перед ней нечто гораздо больше обычной собаки. В тот же миг раздалось зловещее рычанье, и это укусило ее. Девушка взвизгнула, увидела, как мелькнул пыльный серый бок, вскочила сама и припустила к дому.

Только взбежав на крыльцо, она позволила себе отдышаться и оглядеться. За ней никто не гнался, но сам внешний вид говорил о многом. Падение не прошло даром, а на руке кровь. Зубы все-таки прокусили кожу, благо не дернули, иначе крови было бы куда как больше.

Глория честно пыталась привести себя в порядок, но шум и возня на крыльце привлекли внимание отца. Он вышел из дому, немного щурясь из-за сумерек. Волосы русые, коротко остриженные, чуть обвислые усы, крепкое телосложение, выдававшее человека, привыкшего к тяжелой работе.

– Гло, ты что ли?

– Я, отец, – ответил робкий голос. Отпираться было бессмысленно.

– Ты где шлялась? Ночь-полночь на дворе!

– Но я же у подруги была.

– Да? – голос отца преисполнился скептицизма, и тут он, наконец, разглядел дочь. – Господи, что у тебя за вид! Будто по дороге кубарем катилась!

– На меня собака напала.

– Какая собака?

– Приблудная какая-то.

– Покусала?

– Чуточку, – в качестве доказательства Глория протянула руку.

Отец критически ее осмотрел и заключил:

– Да нет тут ничего. Откуда кровь – не пойму. Иди в дом. Вымойся и спать. На кухне ужин – если захочешь.

– Да, отец.

Девушка быстро прошмыгнула к себе, с радостью думая, что пронесло. К своему удивлению, отмываясь, она тоже не обнаружила никаких следов от укуса. Кровь, уже запекшаяся, была, а самой раны – нет. Ну и хорошо.

А через день Глория свалилась с высокой температурой. Она вся горела, едва ли не бредила. Но температура больше ничем не сопровождалась. Врач поставил диагноз: грипп и сильно ослабленный иммунитет, – под него вечно списывалось все и вся. Выписал аспирин, еще какое-то жаропонижающее, и на этом успокоился.

Лекарства почти не действовали, температура держалась стойко. Но отец Глории не устраивал особого трагизма, хотя в церковь свечку поставить сходил. Да и работать нужно было.

Глория валялась в постели, но, как ни странно, больной себя не чувствовала. Скорее наоборот, с каждым днем ощущала прилив бодрости.

Дня через три она почувствовала себя полностью здоровой и пошла в школу, хотя температура оставалась повышенной. Правда через несколько дней с ней начали твориться странные вещи. Она стала очень хорошо слышать (прям как пограничная собака) и видеть, а обоняние просто демонстрировало чудеса.

Но радость от этого длилась недолго. Через полторы недели настало полнолуние. Весь день перед этим Глория чувствовала себя ужасно разбитой.