— Как это понять? — спросила Алеа.

— Сама не представляю. Тебе, наверное, виднее, если ты бываешь там каждый вечер… Может быть, это значит, что в мире Джар нет понятия Судьбы? Ничего не предопределено заранее? Все зависит от случая? Даже не знаю. Лучше ты сама мне скажи.

— Фелим мог бы мне это объяснить. Я не совсем представляю себе, что это такое. Знаю, что могу туда попасть, знаю, что могу там делать, но не понимаю, что это такое, — призналась Алеа.

Они двигались все медленнее и медленнее и вскоре совсем отстали от Мьолльна. Но Алею это не беспокоило. Ей хотелось, чтобы этот разговор остался между нею и Фейт, гнома он мог бы напугать. Мьолльну и так уже досталось, и Алеа чувствовала свою вину перед ним.

— Не думаю, чтобы это действительно был мир снов, — поразмыслив, сказала она, — иначе я встречала бы там гораздо больше людей. Нет, скорее это мир мысли. Или, может быть, силы воли. Там можно перемещаться при помощи мысли, действовать с помощью мысли. С помощью желания.

Она помолчала. Фейт внимательно слушала ее.

— В этом мире я победила Князя герилимов, — прибавила Алеа, — и потеряла Галиада и Эрвана. Но вчера я их видела. Меня привела к ним волчица…

— Она тоже бывает в мире Джар? — удивилась Фейт.

— Да, поэтому я и расспрашиваю тебя о нем. Видишь, во всем этом есть еще что-то. Ох, был бы здесь Фелим, он бы мне все объяснил!

— Не уверена, что он смог бы это сделать…

— Ты права. Не знаю, можно ли мне об этом говорить, но, знаешь, Фелима я тоже там видела.

Тут Фейт даже остановила лошадь:

— Что ты сказала?!

— Он пришел в мир Джар очень ненадолго, поговорить со мной. Пришел из мира мертвых. Из каждого мира можно попасть в другой. Где-то есть путь. И где-то рядом с ним сейчас Эрван и Галиад. Ты ничего не слышала об этом пути?

— Ничего, — тихо, в полной растерянности проговорила Фейт.

— Путь, объединяющий все миры. Сид, Гаэлию, Джар, мир мертвых…

— Если он существует, значит, по нему и пришли туатанны… Это хоть какое-то указание!

— Верно… Нам предстоит это выяснить. Но пока что я хочу послать туда волчицу. Я почти уверена, что она знает этот путь. Нельзя терять времени. Прежде всего нам надо попасть в Мон-Томб.

Фейт рассеянно кивнула. На сегодня с нее было достаточно открытий. Кое-что из услышанного ею от Алеи было еще невероятнее сказаний, которые она передавала людям, когда была бардессой. Должно быть, сильваны правы. В легендах, наверное, есть ответы на все вопросы. Но в каких именно?

— Что это там за строение? — крикнул Мьолльн, указывая на холм, видневшийся с северной стороны.

Фейт и Алеа подъехали к гному поближе и остановились. Перед ними было невысокое, вытянутое в длину строение из белого шлифованного камня с крышей из красной черепицы, в стенах которого виднелись немногочисленные маленькие окна. Сверху на крыше возвышался крест.

— Это монастырь, — с дрожью в голосе произнесла Фейт.

— А что это такое? — спросила Алеа.

— Здесь живут монахи-христиане, — объяснила Фейт. — Ну, вот мы и в Харкуре. В этом графстве много церквей и монастырей. А здесь, на юге, нет ни одной харчевни, поэтому путники останавливаются на ночлег в монастырях.

— А они под началом графа и Томаса Эдитуса? — поинтересовалась Алеа.

— В общем, да. Но они существуют настолько обособленно, что мало интересуются политическими делами Харкура…

— Ты хочешь сказать, что мы ничем не рискуем, если остановимся у них?

— Не уверена.