Кстати, для Вовки все кончилось очень хреново. Ибо харрасмент (или как это называется, когда девочке одноклассник пытается залезть в трусы) не поощряется нигде, и тем более в школе, среди несовершеннолетних, и кроме того — папино кунг-фу было круче, чем у родителей Вовки, чиновников из управы района. У папы есть такие связи, что мелкие чиновнички отдыхают и нервно курят в углу. Вовку с позором выперли из школы.

Папа конечно же помнил этот случай, но тут же сказал, что исключения только подтверждают правила, и что его дочь и не может быть другой — он бы такого не понял.

В общем — судьба девицы, попавшей в другой мир, одна: быть рабыней-наложницей, и только с помощью своего повелителя она может попытаться занять высокое место на социальной лестнице. Но для этого надо быть коварной, подлой, ядовитее сколопендры и быстрее кобры в атаке. Сейчас таких девушек наверное и нет. Потому — только инкубатор для детей господина, и…неизвестное будущее, скорее всего весьма печальное.

Кстати, еще, ее сходу могут признать ведьмой и сжечь, привязав к средству передвижения — метле. Почему именно к метле — папа не сказал. Просто хохотал, глядя на злые лица жены и дочери. Впрочем — книжки фэнтези он читать не перестал. Сказал, что ему нравится выискивать в них особо тупые моменты.

Этот день, один из последних дней августа, начался как всегда. Папа и мама уехали на работу — хоть занятия и не начались, но научную деятельность никто не отменял. Ленка сейчас в Аткарске, у бабушки и дедушки мамы (Настя туда терпеть не может ездить, поэтому отвертелось — скука там смертная!), так что Настя предоставлена самая себе. Сейчас она пробежит обычную дистанцию, вернется, примет душ, и…поедет в Москву. Они с Галькой Кувыка и Машкой Морозовой договорились встретиться, пообщаться, посидеть в кафе-мороженом, погулять и всякое такое. В общем — посплетничать и побездельничать перед началом учебного года. Девчонки тоже куда-то поступили, так что им не терпелось похвастаться своими успехами. Опять же — погулять по улицам города, уже остывшим после летней жары. Этот август выдался дождливым, грозы гремят — одна за другой. Вот и сейчас — на небе зависла такая здоровенная черная туча, что в душу внезапно залез холодок — вот сейчас ливанет, и будет Настя галопом бежать домой под проливным дождем — грязная до самых стрингов. Опять придется намывать свои дорогие кроссовки. В прошлый раз едва отмыла от грязюки. Чернозем здесь жирный, вязнешь, как в болоте.

Но…Настя только прибавила ходу. Она уже добегала до поворотной точки, так что если поддаст, возможно, успеет вернуться до начала ливня.

Увы…не успела. Первые капли ударили по плечам, когда Настя пробегала мимо здоровенной ели, стоявшей чуть поодаль от дороги, почти на обочине. Тут же прикинув варианты, на что у нее ушло гораздо меньше двух секунд, озвученных ехидным папкой, Настя поскакала к ели, чтобы переждать первые струи дождя под прикрытием широких еловых лап. Пока сидит, дождь и вообще может закончиться, что бывало, и не раз — десять, пятнадцать минут, и выглядывает солнце. В конце концов, сейчас ведь не октябрь, чтобы дождь лил беспрерывно и не кончался.

А разошелся он не на шутку. Лило, как из ведра! А под елкой сухо и чисто, пахнет нагретой хвоей и мокрой землей. Хорошо! Настя даже поежилась от удовольствия. И жить хорошо, и жизнь хороша!

И тут так бабахнуло, что у нее заложило уши! Молния ударила прямиком в елку, и Настя несколько секунд вообще ничего не слышала и не видела, ошеломленная разгулом природы. А когда открыла глаза, увидела перед собой светящийся шарик — маленький такой, всего с ноготь большого пальца, радужный, переливающийся разными цветами.