Кромвель говорит королю невинным голосом:

— Ваше величество, может, не будем сегодня заниматься делами?

Генрих смеется.

Леди Рочфорд бежит рядом с ним. Он не замедляет шаг, так что ей приходится подобрать юбки.

— Вы правда знали, господин секретарь? Или сказали для того лишь, чтобы посмотреть на их лица?

— Где мне с вами тягаться? Вы видите мои уловки.

— Счастье, что я вижу уловки леди Кэри.

— Так это вы ее разоблачили?

Кто же еще? — думает Кромвель. Ну конечно, мужа Джорджа рядом нет, шпионить ей не за кем.

Постель Марии закидана ворохом шелков — оранжевых, вишневых, малиновых — словно перина занялась огнем. На табуретах и на подоконниках — лифы, спутанные ленты и непарные перчатки. Зеленые чулки — не те ли самые, которые она показала до самого колена, несясь к нему в тот день, когда предложила на ней жениться?

Он стоит в дверях.

— Уильям Стаффорд, хм?

Мария выпрямляется, раскрасневшаяся, в руке — бархатная домашняя туфля. Теперь, когда тайна раскрыта, она ослабила шнуровку. Взгляд скользит мимо него.

— Спасибо, Джейн, неси это сюда.

— Простите, сударь. — Джейн Сеймур на цыпочках проходит мимо, неся стопку сложенного белья. Следом юноша волочит желтый кожаный ларь.

— Ставь тут, Марк.

— Смотрите, господин секретарь, — говорит Смитон, — я здесь полезен.

Джейн встает на колени и открывает ларь.

— Подложить батист?

— Не надо батиста. Где вторая туфля?

— Советую поторопиться, — предупреждает леди Рочфорд. — Если дядя Норфолк тебя увидит, то побьет палкой. Твоя августейшая сестра считает, что отец твоего ребенка — король. Она говорит, с какой стати им быть Уильяму Стаффорду.

Мария фыркает.

— Все-то ей известно! Как будто Анна знает, что значит выйти за человека ради него самого. Передай ей, что Уильям меня любит. Он обо мне заботится — и больше никто в целом мире!

Кромвель наклоняется и шепчет:

— Мистрис Сеймур, я и не знал, что вы близки с леди Кэри.

— Никто больше ей не поможет.

Джейн не поднимает головы; склоненная шея порозовела.

— Этот мой надкроватный полог, — говорит Мария. — Снимите его.

На пологе — гербы ее мужа Уилла Кэри, умершего лет, наверное, семь назад.

— Гербы я могу спороть.

Ну конечно, кому нужен покойник с его эмблемами?

— Где мой золоченый таз, Рочфорд, не ты его взяла? — Мария пинает желтый ларь, сплошь украшенный геральдическими соколами Анны. — Если это у меня увидят, то отнимут, а мои вещи выбросят на дорогу.

— Если вы можете подождать час, — говорит он, — я пришлю вам сундук.

— С надписью «Томас Кромвель»? Нет у меня часа. Вот что! — Она начинает сдирать с кровати простыни. — Увязывайте тюки!

— Фу! — говорит Джейн Рочфорд. — Бежать, как служанка, укравшая столовое серебро? К тому же в Кенте тебе эти вещи не понадобятся. У Стаффорда, небось, ферма? Скромная усадьба? Впрочем, ты можешь их продать. Что тебе наверняка придется сделать.

— Мой дорогой брат поможет мне, как только вернется из Франции. Он не оставит меня без средств.

— Позволю возразить. Лорд Рочфорд, как и я, будет возмущен, что ты опозорила родню.

Мария поворачивается к ней, вскидывая руку, как кошка, выпускающая когти.

— Это лучше, чем день твоей свадьбы, Рочфорд! Это все равно что дом, полный подарков.