— Ванька, вы какого лешего на моего гостя вчера налетели?

— Дядя Петя. На такого налетишь. Он и так всем вчера по первое число выписал. Но я вас не за этим ищу. Все мастерские уже обежал. Думал, вы как обычно в домино с мужиками режетесь.

— Ну, говори, что нужно.

— Дядя Петя, вы же знаете, что я на обед домой езжу.

— Ну знаю, и что.

— Пока мать борщ разогревала, я телевизор включил, а там вашего гостя показывают.

— И чем он знаменит?

— А он в бегах, как особо опасный преступник. Его подозревают в убийстве. Я, даже есть не стал, к вам побежал.

— Ванька, врешь ведь паскудник. — встревоженно сказал Петр Сидорович.

— Зачем мне врать, истинный крест.

— Ванька, скажешь начальнику цеха, что я в кузню пошел. За железом, а сам быстро домой смотаюсь.

Петр Сидорович соскочил со скамейки, схватился рукой за сердце и быстро засеменил в сторону деревни. Чем ближе он подходил к дому, тем тревожней у него было на душе. Калитку он открыл ногой и распинывая подвернувшуюся под ноги живность, заскочил в дом. Куры и гуси недовольно кудахтали и шипели. Жена мыла на кухне посуду.

— Дочь, где? — воскликнул встревоженный отец.

— У себя в комнате чистоту наводит.

— А постоялец?

— Взял удочки и на речку ушел.

— Ольгу зови сюда. — Петр Сидорович облегченно вздохнул и сел на табурет.

— Оля. Отец зовет. — крикнула мать.

Ольга с тряпкой в руке вышла из комнаты и с удивлением посмотрела на отца.

— Папа, что то случилось? Ты же обедать домой никогда не ходишь.

— Случилось. Ты нам кого в дом привела? Убийцу. Про него по телику показывали. Беглый он.

Мать Ольги испуганно ойкнула и села рядом с мужем. Ее большие, зеленые глаза наполнились слезами.

— Дочя, ну сколько раз я тебе говорила. Не водись с городской шантрапой. Вон Ванька по тебе сохнет, чем не жених. В деревне его уважают, деньги хорошие получает. А то что пьет, так сейчас все пьют. А ты все свое, что мама не лезь в мою личную жизнь. Нашла сама, а тот убийцей оказался. Нужно в милицию сообщить.

— Мама, если вы сейчас это сделаете, то я уйду из дома. Для меня вы в таком случае не родители. Тимке я сама все скажу.

Ольга бросила тряпку на стол и вышла из дома. Через огород она прошла к реке. Бор сидел на коряге, которую в разлив вынесло на берег. Удилища лежали на ивовых рогатульках, которые вырезал в прибрежных кустах. Поплавки на обеих удочках уже давно утонули, но он этого не замечал, думая о своем. Вроде и смотрел на поплавки, но не замечал их. Он даже не слышал, как подошла Ольга. Очнулся только тогда, когда она его тронула его за плечо. Бор вздрогнул и испуганно оглянулся.

— Ольга, ты меня так заикой оставишь. Подкралась как кошка.

Взглянув на ее встревоженное лицо, по щекам которого катились крупные слезы, он спросил.

— Оля, что случилось?

— Тима, тебе нужно уходить из поселка. Тебя показывали по телевизору. Ты в розыске. Зря мы в клуб ходили. Слишком многие тебя видели. Найдется какая нибудь сволочь, что ментам позвонит.

Бор покачал головой.

— Быстро очухались. Не ожидал от них.

Тимофей начал сматывать удочку. На другом конце что-то брыкалось и трепыхалось. Уже с каким-то нездоровым азартом он подсек рыбу и вытащил на берег. На крючке сидела крупная плотвичка. На второй удочке сидела такая же. Бор аккуратно вытащил крючок и отпустил рыбок в реку. Те, не ожидая такой доброты от человека, на какое-то мгновение замерли на отмели, а затем резко ушли на глубину, блеснув серебристой чешуей.