Геннадий Мельников. Волчья яма
п.2.01. — исключается. п.2.02. — после слов «…не более 50 м от вездехода» следует: «Передвигаясь по поверхности планеты, астронавт обязан ощупывать грунт впереди себя дюралевым посохом». — Посмотри, какой красавец! — сказал Шадрин, подымая голову от микроскопа. — Самый крупный за последние пять дней. Черных без особого интереса наклонился к окуляру. На предметном столике под прозрачным колпаком сидел темно-красный паук. Как ни странно, он не казался омерзительным, подобно большинству своих соплеменников, даже наоборот — длинные и тонкие членистые ноги придавали ему какое-то изящество. — Натуральный фрин из группы жгутоногих, — констатировал Шадрин. — Две пары легких на втором и третьем сегментах брюшка, два медиальных и четыре боковых глаза, педипальпы, как у обычных пауков, но в отличие от остальных не имеет ни паутинных, ни ядовитых желез. Фрины — это пауки, отставшие в своем развитии. — И по вине этого недоросля мы торчим в кратере лишние семьдесят часов? — спросил Черных. — Ты хотел сказать: по вине биолога Шадрина, который за эти семьдесят часов не нашел промежуточное звено? — Нет, я хотел сказать то, что сказал. Черных легонько постучал ногтем по тубусу микроскопа. Фрин подпрыгнул, как плетью, хлестнул передней ногой, которая оказалась раз в пять длиннее туловища, и по-крабьи боком начал кружить по нижней грани ограждающего колпака. — Послушай, Владимир, — вмешался Янин, — а если этого промежуточного звена вообще нет? — Исключено. Фрины — хищники, но, кроме них и прыгунчиков, которые по своим размерам никак не могут быть добычей пауков, я ничего пока в кратере не обнаружил: поразительно бедная фауна. — Выходит, если мы с Георгием снова привезем тебе завтра пустые биоловушки, фринам грозит голодная смерть? — пошутил Черных. — Я могу поехать вместо тебя… — Ты не обижайся, экстрабиолог, все в норме. Завтра наша очередь осматривать мышеловки. Черных поднял тяжелую крышку и высунулся из люка вездехода. — Что там? — раздался в шлемофоне голос Янина. — Валун тонн на пять, — ответил Черных. — Откуда он свалился? Прикатиться ему было абсолютно неоткуда. Они находились в самом центре кратера с идеально ровной поверхностью, покрытой слоем пыли, и до ближайших завалов базальта на склонах было не менее пятнадцати километров. — Очевидно, шадринские прыгунчики приволокли. Ни намека на волочение, конечно, не было. Чашу кратера пересекал только след гусениц вездехода двухдневной давности. Позавчера они установили биоловушки, до которых оставалось метров восемьсот, а сегодня след в след, как альпинисты, ехали тем же маршрутом, и вот обломок преградил им путь, придавив отпечаток правой гусеницы. — Что думаешь делать? — спросил Янин. — Пойду пощупаю. — Черных выбрался из люка и сразу стал похож на новогоднюю игрушку: задние стоп-сигналы окрасили скафандр красным светом, а боковые габаритные огни — зеленым. — Подъехать ближе? — подал голос Янин. — Оставайся на месте, — Черных спрыгнул с гусеницы, подняв зеленоватые клубы пыли, и, обогнув вездеход справа, вошел в яркий конус света. — Убавь немного, — приказал он. Янин переключил на ближний свет, и теперь след от гусениц казался таким контрастным, когда с трудом отличаешь впадины от выпуклостей. До «монумента» было метров двадцать. |
