Майлс пристально смотрел на сидящую перед ним женщину, пытаясь понять, не делает ли она намеков на его романы, но сразу же понял, что в ее словах нет скрытого смысла. Выражение ее лица выдавало простодушие, что лишь подчеркнул последовавший затем смех, легкий, веселый.

Майлс посмотрел на задорное лицо, приветливые серые глаза и тоже расхохотался. Смех помог ему успокоиться, но не намного. Уже две недели он рисовал в своем воображении сцены интимной близости с Кристиной, чем привел себя в ужасное состояние. И теперь, когда они наконец-то были вместе, он ни о чем другом не мог думать. Он боялся, что не выдержит, если это в скором времени не произойдет.

Кристина, потягивая шампанское, с легкой насмешливостью спросила:

– А что бы вы стали делать, если бы на сегодня у меня было назначено свидание?

Майлс откинулся назад, взял сигарету, чиркнул спичкой, в его голубых глазах все еще искрился смех.

– Должен сознаться, что такое приходило мне в голову. – Он наклонился над столом и с доверительным видом объяснил: – Я пригласил бы вас на ужин завтра или в воскресенье, а если бы и эти вечера оказались у вас занятыми, я бы пригласил вас на ленч или бы предложил как-нибудь выпить со мной. Я бы согласился даже на чашку чая или прогулку в лес, лишь бы вы снизошли до моей компании. Понимаете, я мечтал поближе познакомиться с вами, Кристина, и я могу быть очень, очень настойчивым.

– Знаю.

– Знаете? – Майлс поднял бровь. – Откуда?

– Из того, что читала о вас в газетах в последние несколько лет. За вами, похоже, укрепилась репутация человека упрямого и решительного. Вы без передышки донимаете тори, не даете им спуску в Палате общин, разве не так?

– Это обязанность членов теневого кабинета держать правительство в состоянии нервозности. – Майлс усмехнулся, затянулся сигаретой и задумчиво добавил: – Я действительно имел в виду то, что сказал в Хэдли – фотографии, которые я видел в газетах и журналах, определенно грешат против истины. Они слишком зернистые, особенно в газетах, и на них вы выглядите старше. – Он остановился и затем спросил: – Сколько вам лет, Кристина?

– Исполнилось двадцать пять в мае.

Странно, он полагал, что ей около тридцати. Не то чтобы она выглядела старше своих лет, просто достигнутый ею успех был грандиозным. Кроме того, в ее поведении чувствовалась сдержанность, осторожность, почти расчетливость, что, безусловно, предполагало определенную зрелость. Двадцать пять. Да она, оказывается, совсем еще девочка.

– Я намного старше вас – мне тридцать восемь, – сообщил Майлс.

– Сорок.

Он запрокинул голову и захохотал. Прислонясь к спинке стула, Кристина смотрела на него с озорным выражением.

– Ну, ну, ну, нельзя уж и забыться чуть-чуть! Но как вы узнали мой настоящий возраст? Не думаю, что о нем упоминалось в газетах, по крайней мере в последнее время.

Кристина ходила в библиотеку справиться о Майлсе в справочниках, но не имела никакого желания сознаваться в этом.

– Думаю, Джейн говорила об этом, – слукавила она.

– О да, конечно, моя сестра очень дружна с Далси. Вы ведь знаете, что именно Далси познакомила Сьюзэн с вами и вашей великолепной одеждой. – Он подлил шампанского в бокалы. – Вы столького добились в карьере модельера, можно сказать, стали знаменитостью – и всего за несколько лет. Я восхищаюсь деловыми женщинами с хорошей головой на плечах и хочу знать о вас все, в том числе как вы добились этого, Кристина.