|
На лужайке перед домом был накрыт великолепный чай со множеством угощений. Стол под белой скатертью ломился от лакомств: сандвичей с огурцами и помидорами, йоркширского пирога со свининой, бисквита, пропитанного вином, клубники со сливками, а также от больших чайников с горячим чаем. Вдобавок ко всему был торт-мороженое с надписью «С днем рождения, Одра», выведенной розовой сахарной глазурью, и с двадцатью розовыми свечками по краю. От каждого члена семьи Торнтонов Одра получила маленький, но со значением подарок. После чая все отправились в дом потанцевать под новый патефон Гвен. Пластинки были самые что ни на есть модные. Танцевали чарльстон под мелодии «Черного дна», «Неправда ли, она мила» и «Да, сэр, это моя малышка» и медленный фокстрот – под «Голубые небеса» и «Среди моих сувениров». Всем было очень весело в тот вечер.
На праздник пришли Чарли и его братья Джереми и Харри, а также Майк Лесли, его лучший друг и пара приятелей из медицинского колледжа. Чарли не упускал случая оказать Одре знаки внимания, хотя она делала все возможное, чтобы не поощрять его к этому…
Когда в прошлом декабре Одра переехала в Лидс и поселилась у Беллов, она нашла случай поговорить с Гвен о ее брате. В самой тактичной форме она объяснила подруге, что как ни хорош Чарли, он не для нее. Она попросила Гвен больше не обнадеживать Чарли. Гвен сказала, что все понимает, и согласилась не «раздувать пламя». Но Одра заметила обиду в глазах подруги и быстро добавила, что Чарли, как таковой, тут совершенно не виноват – мужчины ее пока не интересуют. Она объявила тогда, причем очень твердым голосом, что не намерена выходить замуж и обзаводиться семьей до тех пор, пока ей не исполнится по крайней мере тридцать. Гвен с удивлением и скепсисом посмотрела на нее, но от замечаний удержалась. До прошлого месяца, а точнее, до пятого ноября, когда она приехала в Верхний Армли на праздник сжигания на костре чучела – главы «Порохового заговора». Миссис Белл сказала Одре, что она может пригласить Гвен переночевать в Калфер-Хаузе, так как на следующий день у них обеих был выходной. После праздничного ужина в детской – очередного шедевра миссис Джексон – они, как только стемнело, отправились разжигать костер, который Фиппс, садовник, уже приготовил на площадке в саду. Они веселились вместе со всем семейством, смотрели на фейерверк, размахивали палочками бенгальского огня, принесенными миссис Белл, и ели обжигающие горячие каштаны и запеченную картошку, доставая их из углей костра. А потом они вдвоем отправились в приходской зал Церкви Христа на Ридж-Ройд, где устраивались праздник и танцы по поводу сжигания чучела.
Одра впервые увидела того молодого человека недалеко от толпы, собравшейся вокруг огромного костра. Он стоял в одиночестве возле крыльца, прислонясь к стене зала, и курил сигарету. С беззаботным видом бросив окурок на землю и раздавив его носком ботинка, он взглянул на суету вокруг костра и, заметив Одру, улыбнулся. Одра в этот миг тоже посмотрела на него и испытала странное чувство, прежде ей не знакомое. Словно накатила слабость и нечем стало дышать, будто ее ударили. Лицо молодого человека было хорошо освещено пламенем костра, и она заметила, какой необычной была его внешность. Темные волосы с треугольным выступом над широким лбом, разделенные пробором, зачесаны на одну сторону. У него были темные брови и светлые глаза. Черты лица – четкие и тонкие. Но по-настоящему поразила ее душевная чистота его облика. Их глаза встретились. Молодой человек посмотрел на нее пристальным, испытующим взглядом. Она покраснела до корней волос и быстро отвернулась. Минуту спустя, когда она и Гвен повернулись, чтобы войти в приходской зал, молодого человека у стены уже не было, и Одра почувствовала разочарование. |
