Актрисы, светские дамы и искательницы уютной жилплощади в Москве, словно соревновались между собой, кто таки расколет этот орешек, но Виктор лишь использовал их энтузиазм к обоюдному удовольствию.

Эта Москва середины семидесятых конечно отличалась от той Москвы, оставшейся в прошлой жизни. И отличия были огромными. Например, почти полностью отсутствовала фарцовка как класс. Валюту и золото в монетах и слитках свободно меняли в любом отделении Сберкассы, и Госбанка, а импортные вещи свободно продавались в магазинах. И государственных, и кооперативных. Причём джинсы вполне приличного качества шили маленькие мастерские закупая ткань вагонами у итальянцев и турок. Не было самого дефицитного товара на котором можно было бы сделать «гешефт[1]» на чём вовсю пировали мелкие жулики.

Кроме этого, не стало ещё одной могучей прослойки позднего СССР — торговцев фруктами. Все они платили серьёзные налоги и жили под постоянным прессом налоговых и контрольных органов, что вели себя тихо, гуляя и бросая деньги певицам под ноги исключительно в своих столицах. А ещё людям не мозолили глаза партийные боссы на Волгах, и их жёны с авоськами жратвы, также как и работники торгов и ОРСов[2]. Продукты хорошего качества производились колхозниками и работниками совхозов, в достаточном количестве, а чего не хватало, закупалось в ближайших странах. Иран с удовольствием продавал зерно за продукцию машиностроения, а Китай был готов поставлять рис миллионами тонн, проглатывая поставки практически любых промышленных товаров.

Если учесть, что низовая интеллигенция стала получать существенно больше, а полки магазинов буквально ломиться от товаров, разница между верхом и низом социума сильно сгладилась, и часто была заметна лишь опытному взгляду. Качество строчки, материалов, подобранность комплекта по стилю и цветам, и так далее.

Но даже в этой пёстрой московской толпе, Виктор выделялся вполне офицерской выправкой, идеально сидящим костюмом, песочного цвета, белой шёлковой рубашкой, и туфлями цвета кофе с молоком. Украшений Николаев не носил кроме звезды героя, но и так, впечатление на гуляющих дам производил сногсшибательное. Охрана в такие моменты старалась держаться чуть подальше, помня о том, что у защиты тоже должны быть границы. Кроме этого, во время прогулок, к Виктору подходили разные люди, которые не смогли пробиться через секретарей, и сохранение такого канала связи было важно именно для Виктора. Вообще это была давняя традиция именно московской номенклатуры. Прогулки по Москве, когда к ним можно было подойти с коротким вопросом, и либо побеседовать сразу, либо получить время аудиенции.

Николаев прогуливался на ВДНХ, где ему дышалось легче всего, либо рядом, в Ботаническом саду, и кто надо, знал, что там его можно встретить и переговорить в неформальной обстановке. Обычно это были всякие непризнанные изобретатели, и искатели справедливости и многим из них Виктор действительно помогал, а пару раз просто дал денег, потому как проблема элементарно решалась финансовой помощью. Для такого дела у него в кармане была пачка липовых расходных ордеров, чтобы человек думал, что получает деньги от государства.

Дамы тоже бывало подходили, но им обычно не хватало скорости. Пока она колебалась между собственными желаниями и правилами приличия, Виктор обычно уже уходил из зоны поражения.

И уж чего Виктор не мог ожидать, что человеком, который покажется из-за поворота в окружении пары дам, будет сам адмирал флота СССР Сергей Георгиевич Горшков в белоснежном летнем костюме, белой рубашке, и светло-коричневых туфлях. Об этом человеке он знал довольно много и в прошлой жизни и в этой, как знал, что многое сделанное им для флота, критиковалось морскими офицерами, и вполне заслуженно.