Виктор встал, и кивнув начальнику охраны пошёл вперёд, к пилотской кабине.

Дверь в кабину была заперта что было правильно по правилам пассажирских авиаперевозок, но не соответствовало регламентам полёта первых лиц.

Тут самолёт качнуло ещё раз, он стал заваливаться носом вниз, и Виктор, выдернув пистолет из кобуры начал стрелять в дверь, чтобы перебить запирающий ригель. Стрелял так чтобы пули уходили вниз и в сторону, где шанс что-то испортить был минимальным.

Когда он распахнул дверь, самолёт уже почти вошёл в пике, и первый пилот, обернулся и вскинув пистолет Макарова попытался выстрелить в Виктора, но тот уже перешагнул лежавшего на полу бортмеханика, перехватил руку пилота и буквально выломал из кисти оружие. Стволом своего брауниунга наотмашь ударил по голове пилота вырубая, а затем, расстегнул ремни на втором пилоте, вытащил тело из кресла и одним прыжком занял его место.

— Ишь что удумал говнюк. — Он потянул штурвал на себя, выводя машину из пике, и глянул на приборы.

Нырок обошёлся Ту-124 сравнительно недорого. Они потеряли тысячи полторы высоты, но всё ещё были на двух тысячах.

— Борт девяносто восемь тридцать один, Борт девяносто восемь тридцать один. Что у вас происходит? Доложите обстановку.

— Борт девяносто восемь тридцать один, докладываю. — Виктор посмотрел на тела, лежавшие в проходе, над которыми завис врач. — Бортмеханик мёртв, второй пилот ранен, пилотировать не в состоянии. Первый пилот… Коля, глянь там первого, я его не убил?

— Нет, Виктор Петрович, до следователя доживёт точно. — Один из охранников имевший квалификацию медбрата, вынимал из кресла первого пилота.

— Первый пилот в бессознательном состоянии и тоже пилотировать не может.

— Кто у штурвала?

— Пилот второго класса полковник Виктор Николаев. Налёта на Туполеве сто двадцать четвёртом не имею, но пилотировал разные машины включая бомбардировщики. Так что думаю, что птичку посажу без особых проблем.

— Борт девяносто восемь тридцать один, займите высоту пять шестьсот, и следуйте указаниям диспетчера. Будете садиться в Орле.

— И зачем мне в Орёл, когда мне нужно в Симферополь? — Виктор поёрзал в кресле устраиваясь поудобнее. — Нет уж. Давайте мне нормальный коридор, и тащите в диспетчерскую в Симферополе, кого-нибудь из опытных пилотов. Будет подсказывать.

— Я вам приказываю…

— Нет, товарищ диспетчер. Вы не поняли. — Виктор поправил гарнитуру и бросил взгляд на приборы. Набор высоты шёл нормально. — Это я вам приказываю, обеспечить мне коридор до Симферополя, и перестать меня отвлекать пустыми разговорами.

В этот момент в кресло первого пилота сел начальник охраны Константин Рябинин, надел наушники с микрофоном на голову, и повернулся к Виктору.

— Меня слышно?

— Да, Константин Георгиевич. — Виктор кивнул.

— Говорит полковник Рябинин, КГБ. Начальник охраны Заместителя председателя Президиума Верховного Совета, Виктора Николаева. Требую немедленного коридора до Симферополя, и квалифицированную помощь при посадке. Вы меня слышите, товарищ диспетчер?

— Слушаюсь. — Коротко отозвался диспетчер. — Примите курс сто восемьдесят три, высота семь двести.

— Борт девяносто восемь тридцать один, принял курс сто восемьдесят три, высота семь двести.

— И полегче, товарищ полковник. Это вам не истребитель, прозвучало в наушниках.

— Есть полегче.

На посадку Виктор заходил мягко и бережно, словно самолёт был из хрусталя. Приноровившись к управлению, он по команде с башни выпустил закрылки, тормозные щитки и аккуратно коснулся полосы, и так же аккуратно переложил турбины на реверс.

Когда появилась машина — финишёр, зарулил на стоянку, и только после, с трудом разжав руки, сжимавшие штурвал, понял, что смертельно устал.