Двери тонкие, слышно, как они там курят в коридоре и о чём говорят.

— Ну а я чё сделаю? — жаловался Савватеев. — Глухарь на меня повесили с этим сыночком мэра!

— С племянником, — поправил его Лесняков.

— Да какая разница? Всем известно, что его пивзавод грохнул, когда этот придурок малолетний на сеструху Крюкова напал. Но тело-то найти надо! Это чё мне теперь, все новые дороги в городе долбить? Он же точно где-то в асфальт закатан.

— Так раз понимаешь, то чего достаёшь всех подряд?

— Ну ты будто не знаешь, Лёня? От меня же Батя требует все контакты отработать, особенно последние. Я походу до самой пенсии буду это дело вести. Или пока нового мэра не выберут.

Зашептались, уже неслышно о чём, но говорил только Лёня. Тон грубый. Через несколько минут Саватеев вернулся, вздохнул и положил передо мной чистый лист.

— Распишитесь в протоколе, Волков, — сказал он.

— Пустой, — я постучал колпачком ручки по пустому пространству.

— Я позже напишу, о чём мы говорили.

— Нет, не пойдёт.

Савватеев посмотрел на меня, как на кровного врага и сдался. Я дважды перечитал протокол, но всё было ровно, а то бы пришлось ему переписывать. Тем временем вошёл Лёня, сразу сел к компу и принялся раскладывать косынку.

— Вот теперь всё нормально, — я поставил подпись и зигзаги в пустых местах, чтобы он ничего не дописал.

— Свободны, — сквозь зубы пробормотал Савватеев.

— Пропуск мне ещё выпишите, товарищ старший лейтенант.

А куда ему деться? Выписал.

— Пошли покурим, Максим, — сразу предложил Лёня.

Я был не против, как раз узнаю новости, их должно быть много. Мы вышли из прокуренного кабинета и уселись прямо на подоконник в конце коридора, отодвинув горшок с мёртвым высохшим цветком. Другие сотрудники то и дело пробегали взад-вперёд, протискиваясь мимо друг друга в узких коридорчиках. Только ботинки скрипели под старым линолеумом.

— Это всё хрень, не переживай, — сказал Лёня, закуривая. — Вася — парень работящий, но туповатый, всех так допрашивает. Но его на планёрках так задолбали, что уже и не знает, куда деться.

— Зря ты в нём так уверен, он и под тебя пытался копать.

— Да?

— Ага, он про тот случай спрашивал, когда мы к элеватору гоняли. А Женьку тоже он опрашивать будет?

— Да, и по тому делу с инкассаторами тоже. Ладно, подумаю… А Женька же не с ними был? — Лёня строго посмотрел на меня.

— Нет, сто процентов. Что у вас нового творится, кстати?

— Да уже три дня на ушах стоим, — пожаловался он, закуривая новую. — Даже вздохнуть некогда. Короче, — Лёня затаил голос. — Информация не для чужих ушей, а для фирмы. Мало ли, пригодится.

— Говори, нам пригодится всё.

— План-перехват мы закончили, — тихо сказал он. — Искали исполнителей, но нахватали только всякую мелочь. Душман и его группа куда-то исчезли. Может, их люди Гоши нашли и грохнули.

— Вряд ли, — я пожал плечами.

— Но действовали они хитро, — продолжил опер. — Заманили Гошу на СТО, якобы на стрелку. И на трёх дорогах, где он мог проехать, поставили тачки, забитые армейской взрывчаткой. Нам даже сапёров пришлось вызывать, чтобы обезвредили. Одну машины пивзаводские взорвали, остальные так и бросили, не успели забрать.