– Лиа? Неплохо выглядишь, – девушка придирчиво меня оглядела, на мгновение недовольно скривила мордочку и стремительно прошла к креслу у стола. – Садись.

Я последовала этому совету, хотя тон и то, что мне приказывали в моей собственной комнате, несколько покоробило.

– Ранира? – через несколько секунд молчаливой игры в гляделки, спросила я.

– Так это правда? Ты действительно ничего не помнишь? Я думала, что Ее Величество изволила шутить.

Не фига себе шуточки! Очень смешные.

– Нет, не помню, – наконец ответила я и принялась за еду. Есть, нет, жрать, хотелось адски. Я бы сейчас и той медведицей, что за мной гналась, легко закусила. Ранира на меня бросила недовольно недоуменный взгляд, вероятно, я где то нарушила этикет, но мне было слегка не до этого. Даже мысли о том, что меня вообще то могут отравить, отошли на второй план.

– И меня не помнишь?

– Нет, простите. А мы какие то родственники, да?

– Мы сестры, родные.

– А что, есть не родные? – Если уж говорят, то чего бы не послушать?

– Есть старшая сводная, Саона, от первой жены нашего уважаемого почившего папочки, – ответила девушка, причем в тоне ее мне послышалась какая то неприятная эмоция. То ли пренебрежение, то ли зависть, то ли злость. – Еще есть старший сводный брат – наследный принц и двое сводных младших принцев – детей Ее Величества.

– Ага, – ответила я делано равнодушно.

Нет, информация безусловно важная, но что то мне подсказывает, что свой интерес не стоит показывать слишком явно. На всякий случай. Кто его знает, может принцессу столкнули с лестницы именно из за всяких престолонаследных дел?

– Ага, – повторила я. – А папа и мама? Где они? Я их совершенно не помню.

– Наша мать умерла, когда рожала тебя. – Вот сейчас злость проступила вполне отчетливо. – А отец недавно погиб. Упал с коня и сломал шею. Глупость несусветная, на самом деле. Но в этом был весь Его Величество.

– И давно это произошло?

– Да месяц назад. Кстати, об этом, – Ранира осмотрела меня с ног до головы, – Мы пока носим траур, так что ты выглядишь неподобающе.

– А что носят во время траура? – смутившись, спросила я.

– Серое или коричневое, разумеется!

– Что то я сегодня никого ни в сером, ни в коричневом не видела! – ляпнула я, только потом подумав, что единственным членом королевской семьи, помимо сестры, которого я сегодня видела, была королева. Но слова сказаны, поэтому я решила сыграть дурочку и подчеркнуть свою оплошность: – Ее Величество не носит траур, почему?

Пусть лучше думают, что я дурочка, чем что я так ненавязчиво пытаюсь кого то уколоть или сплетничаю за спиной.

– Нет, что ты, – ненатурально рассмеялась девушка, – просто весть о том, что ты пришла в себя, застала Ее Величество в своих покоях. Она поспешила к тебе, посчитав твое самочувствие более важным, чем соблюдение этикета.

В этих словах я заметила несколько подозрительных моментов. Во первых, Ранира считает, что для королевы траур – это именно соблюдение этикета, а не время пережить потерю мужа. Во вторых, что то я особого переживания со стороны Ее Величества не заметила. По крайней мере настолько, чтобы бежать ко мне сломя голову. Ну и в третьих, мне не верилось в принципе словам сестры, они были сказаны таким тоном…

Мне всегда казалось, что члены королевской семьи должны лучше владеть лицом и голосом. Или она владеет и старается мне что то показать?

А может это все вообще ничего не значит? Что я могу знать о поведении и привычках королевских семейств другого мира? Поэтому я решила перевести разговор на более актуальные для себя темы.