— Твое имя славно, Тэмучжин. Кераиты сильны, это так. Слишком сильны, чтобы на них напало другое племя. Но Вэнь убедил меня первым начать войну на севере, чего желаешь и ты.

Тэмучжин не сказал ни слова. С первого взгляда на огромного толстяка он понял, что спрашивать, почему Тогрул сам не возглавит воинов, незачем. Он сомневался, что этот человек вообще может сесть на коня и проехать на нем несколько переходов. Но он видел, что в улусе сотни кераитов, и около пятидесяти из них присоединились к пиру вокруг костра. Это племя было многочисленней Волков и даже олхунутов. Неужели среди них не найдется ни одного человека, который мог бы повести людей в набег? Он не говорил этого вслух, но Тогрул глянул на него и захихикал:

— Разве не мог я послать одного из своих ближних воинов на татар, да? И сколько же пройдет времени до того, как он вернется ко мне с ножом в рукаве халата? Не думай, Тэмучжин, что я дурак. Кераиты размножились, потому что я держу их твердой рукой и потому что Вэнь Чао прислал нам коней, еду и золото с востока. Может быть, когда-нибудь я своими глазами увижу земли той страны. Кераиты познают мир и богатство при мне, если я сумею разогнать татар.

— Ты уведешь в Китай всех кераитов? — недоверчиво спросил Тэмучжин.

— А почему нет? — пожал плечами Тогрул. — Разве так трудно представить себе жизнь без десятка племен, которые грызутся у тебя под боком и только ждут, когда ты ослабнешь? Вэнь обещал мне землю, и кераиты туда откочуют.

Тэмучжин бросил дерзкий взгляд на китайского посла.

— Я слышал много обещаний, — сказал он. — Но пока ничего не увидел, кроме картинок на бумаге. Где кони, что были мне обещаны? Где доспехи и оружие?

— Если сегодня мы договоримся, я отправлю гонца в Кайфын, и ты получишь все до конца года, — ответил Вэнь.

— Опять обещания, — покачал головой Тэмучжин. — Давайте лучше поговорим о том, что я смогу потрогать руками. — Он посмотрел на Тогрула, и его желтые глаза засияли в лучах утреннего солнца. — Я уже говорил, что в месяце пути отсюда на севере стоит татарский улус. Мы с братьями как следует разведали все окрестности вокруг него, посмотрели, как они расставляют воинов. Мы с нашим маленьким отрядом подошли на расстояние одного дня пути от улуса, и нас никто не заметил. Если хочешь, чтобы я водил твоих людей в набег, дай мне воинов, что уже проливали кровь, и я уничтожу татар. Пусть это будет знаком скрепления нашего договора, а не дары, которых я могу и не получить.

Последние слова разгневали Вэня Чао, но он не показал виду.

— Тебе повезло, что ты не наткнулся на разведчиков из того улуса, господин. Я столкнулся с ними, когда ехал от тебя к кераитам.

Тэмучжин резко перевел взгляд на китайского посла.

— Все они мертвы, — заявил он. Вэнь застыл, словно изваяние, переваривая эти известия. — Мы выследили тех, кто остался в живых, по дороге в их улус.

— Наверное, потому ты и привел к кераитам так мало воинов, — кивнул Вэнь. — Тогда понимаю.

— Мы потеряли четверых и убили тридцать. Мы забрали их коней и оружие, но у нас нет воинов, чтобы оседлать этих коней, если только они не найдутся здесь.

Тогрул посмотрел на Вэня Чао, с интересом наблюдая за выражением его лица.

— Они славно порубились, не правда ли, Вэнь? Он заслужил свою славу по праву. Ты привел к кераитам нужного человека. — Взгляд хана упал на остатки жирного мяса на блюде. Он протянул руку и сгреб куски. — Ты получишь тридцать воинов, Тэмучжин. Лучших кераитских бойцов. Привези мне сотню голов, и твое имя зазвучит в песнях моего народа.

— Ты оказываешь мне великую честь, господин, — натянуто улыбнулся Тэмучжин, — но если я привезу тебе сто голов, то к лету захочу сто воинов.