— Давай помогу, — послышался рядом голос Тэмуге.

Но Тэмучжин отмахнулся от младшего брата. Сейчас ему было не до разговоров. Боевая горячка начала проходить, и он стал чувствовать все ушибы и раны, которых не заметил в пылу сражения. Ему больше всего на свете хотелось сбросить доспехи и посидеть, но те висели на нем как прибитые.

Тэмуге подошел поближе. Тэмучжин не обратил на него внимания, однако младший брат стал прощупывать пробитую пластину и вонзившуюся в нее стрелу, которая поднималась и опускалась в такт дыханию.

— Глубоко войти не могла, — бормотал Тэмуге. — Если бы ты постоял, не дергаясь, я бы ее вытащил.

— Так вынимай, — отозвался Тэмучжин — ему стало все безразлично.

Он стиснул зубы. Тэмуге надрезал стрелу ножом и отломил древко, а после запустил руку под пластину, чтобы схватить ее с другой стороны. Медленно потянув, он снял пластину, бросил ее на землю и осмотрел рану. Шелк не порвался, но стрела глубоко вдавила его в грудную мышцу. Вокруг острия сочилась кровь, однако Тэмуге хмыкнул, довольный увиденным.

— Чуть глубже — и тебе пришел бы конец. Судя по всему, получится вытащить.

— Ты видел, как это делается? — спросил Тэмучжин, глядя на него сверху вниз. — Ее надо повернуть, чтобы она вышла.

К его удивлению, Тэмуге усмехнулся:

— Я знаю. Она застряла в шелке. Просто стой и не дергайся.

Глубоко вздохнув, Тэмуге крепко взялся за скользкое деревянное древко, вцепился ногтями в дерево, чтобы получше дернуть. Тэмучжин заворчал от боли — это шевельнулся наконечник стрелы. Грудь его невольно содрогнулась — так лошадь отряхается от мух.

— В другую сторону, — бросил он.

Тэмуге покраснел.

— Да я уже вытащил, — сказал он.

Тэмучжин почувствовал, как расслабились мускулы. Стрела, когда ее вытаскивал Тэмуге, повернулась в теле. Она вращалась и в полете, и Тэмуге умелыми пальцами повернул ее против движения, и она легко вышла, а за нею из раны вытекло немного густеющей крови.

— Зажми ее чем-нибудь ненадолго, — посоветовал Тэмуге. В голосе его слышалось тихое торжество. Тэмучжин склонился и похлопал его по плечу.

— У тебя верная рука, — произнес он.

— Стрела торчала не во мне, — пожал плечами Тэмуге. — Иначе я плакал бы как ребенок.

— Нет, ты не стал бы плакать, — сказал Тэмучжин.

Он протянул руку, обнял брата, затем поднял голову и посмотрел на воинов. Вдруг выражение его лица резко изменилось, и Тэмуге обернулся, чтобы понять, что такое увидел старший брат.

На татарской повозке с бурдюком арака в одной руке и с окровавленным мечом в другой стоял Илак. Даже издалека он казался полным сил и страшным. От этого зрелища тело Тэмучжина вновь наполнилось силой, усталость вмиг исчезла. Тэмуге смотрел, как Илак раздает приказы своим Волкам.

— Я не помню его, — пробормотал Тэмуге, опустив взгляд на окровавленную траву. — Я все пытаюсь, но это было так давно…

— Только не для меня, — отрезал Тэмучжин. — Каждую ночь вижу во сне его рожу. — Он медленно обнажил меч, и Тэмуге повернулся к нему, напуганный выражением его лица. Они слышали смех вокруг повозок, слышали, как кто-то славит Илака.

— Подожди, отдохни сначала, — проговорил Тэмуге. — Хоть рана и неглубокая, ты ослабеешь от нее!

— Нет.