Грохот двигателей стал тише. Когда сквозь эту относительную тишину стали доноситься привычные потрескивания и покряхтывания столетнего корабля, в дверном проеме каюты возник чу-и Рудорф. Он извинился за отказ интеркома старого корабля и заверил, что можно распустить ремни безопасности. Миноби откинул их сплетение, которое жестко держало его на месте во время спуска. Когда он перекинул ноги через бортик койки, напоминающей узкий гроб, показалась голова Терасу. Лицо его было багровым от прилива крови.

— Сиди там у себя наверху, Тетсухара, пока воины не приведут себя в порядок.

Он оскорбительно подчеркнул слово воины. Хоукен, который тоже успел подняться на ноги, в злобной улыбке оскалил зубы, блеснувшие на его черном лице. Миноби осталось лишь терпеливо ждать. Меченосцы тянули время, но он понял, что за их действиями кроется нечто большее, чем просто желание досадить ему. Спешка к месту высадки не соответствовала достоинству Меченосцев, тем более что поле боя было захвачено и удерживалось простыми наемниками.

Наконец Терасу и Хоукен покончили со сборами. Первым вышел Терасу, не обратив внимания на помощника капитана, который прижался к переборке, чтобы дать ему место. Перешагивая через комингс входного люка, Хоукен сказал:

— Чтобы от тебя была хоть какая-то польза, Тетсухара... Передай моим людям приказ подготовить звено роботов для патрулирования.

Полуобернувшись, Терасу крикнул из-за плеча:

— Первыми будут мои! — Нахмурившись, Хоукен последовал за ним, и было слышно, как они темпераментно доругиваются в коридоре.

Миноби с помощью Рудорфа сменил темно-серую поношенную рабочую форму на мундир.

— Не могу понять, сэр, как вы только все это выдержали. Эта пара — настоящие варвары. Вечно всем приказывают. И такая надменность! Словно говорят от имени самого Координатора. Но вы ни разу не вышли из себя. Словно мастер дзэна. Почему вы позволяли им так разговаривать с вами?

— Такое обращение свойственно их натурам. — Миноби повел плечами, накидывая черный плащ, высокий воротник которого смялся и завернулся. Прежде чем Рудорф пришел к нему на помощь, он расправил его. — Так же, как вам свойственна такая свобода высказываний.

Рудорф заторопился с объяснениями.

— Я верный сын Дракона, господин, — запинаясь, произнес он. — Я никого не хотел обидеть.

— Я и не обиделся. Вот, подержите эту коробку. — Миноби извлек из нее свои парадные мечи и повесил их на пояс; сначала короткий, а потом длинный. Вернув коробку на место, он пригласил Рудорфа к выходу из каюты и направился в сторону грузового отсека. — Первым делом проследите за приказом шо-са Хоукена относительно подготовки звена охранения.

Рудорф поклонился.

— Как прикажете, господин.

Путь от коридора до люка был недолог, но, добравшись до выхода, Миноби был весь покрыт испариной. Даже за то короткое время, что «Звездное Лезвие» пребывало в атмосфере планеты, жара этого выжженного мира одержала верх над кондиционерами корабля. Под дуновением жаркого сухого ветра Квентина IV пот на теле Миноби мгновенно высох, и ему показалось, что из тела сквозь кожу испаряются все запасы влаги.

При всех недостатках климата на большей части планеты, все же он был куда терпимее, чем на соседнем мире Квентина III. Там на обширных плоскогорьях, покрывающих большую часть необитаемых районов планеты, человек, выходя из космического корабля или строения, должен был прихватывать с собой всю систему жизнеобеспечения. Надеясь, что ему не придется быть вне шаттла слишком долго и ему не грозит полное обезвоживание, Миноби оглядел поле. На посадочной полосе неподалеку от контрольной башни стоял шаттл класса «Оверлорд», и его огромный яйцеобразный корпус высился над боевыми роботами охранения.