|
«Как чудесно лежать в объятиях Кеннета и слушать шум дождя за окном», – думала Ребекка сквозь дрему. Приподнявшись на локте, Кеннет поцеловал Ребекку в висок, и она, открыв глаза, посмотрела на него. Какое у него красивое лицо! Даже Аполлон с его идеальными чертами не сможет сравниться с ним! Заметив, что она смотрит на него, Кеннет убрал с ее лба прядь волос и улыбнулся. – Мне придется сжечь портрет. Нет такого художника, который смог бы выразить на полотне всю твою прелесть. – Только посмей, – сказала Ребекка, застенчиво улыбнувшись. – Портрет получился великолепный. Но не показывай его никому, особенно отцу. Лицо Кеннета сразу омрачилось. – На подносе бутылка вина и два стакана, – сказала Ребекка, жалея, что заговорила об отце, и желая подбодрить Кеннета. – Великолепная мысль! Кеннет начал подниматься, но вдруг замер и посмотрел на одеяло. Она проследила за его взглядом и увидела, что одеяло да и они оба были перепачканы кровью. Кеннет посмотрел на нее полными ужаса глазами. – Боже мой, так ты была девственница! Вот почему я никак не мог сразу войти в тебя. – Да, была, – ответила Ребекка, отводя глаза. Кеннет взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. – А как же насчет твоего бегства с поэтом? – спросил он, дрожа от волнения. – К чему тогда все разговоры о загубленной судьбе? Ребекка отвернулась. – Разговор шел только о моем положении в обществе. Фредерик не хотел трогать меня, пока мы не поженимся. К тому времени как мы приехали в Лидс, я уже поняла, что совершила большую ошибку, сбежав с ним. Он совсем не любил меня. Ему нравилась сама идея любовной победы, ну и, конечно, у него были виды на будущее. – Ребекка засмеялась. – Но самое ужасное из всего было то, что он был невыносимо скучен. Я поняла, что не смогу жить с ним рядом всю жизнь, поэтому вскочила в почтовую карету и уехала в Лондон. Я отсутствовала несколько дней, поэтому в свете заговорили о моей якобы загубленной девичьей чести. – А твои родители знали о твоей невинности? – Я даже не пыталась затевать этот разговор. Зачем, если все уже считали меня падшей женщиной? Кеннет вытер взмокший лоб и уткнулся Ребекке в плечо. – Ты сказала, что знаешь, на что идешь, но, оказывается, ты не могла этого знать. В наступившей тишине было слышно, как стучат их сердца. Кеннет поднял голову: лицо его было мрачным. – Если бы я не считал, что ты совершишь ошибку, выйдя за меня замуж, с этого самого момента я просто обязан на тебе жениться. От неожиданности Ребекка села. – В этом нет необходимости. Я выросла в среде, где к таким вещам, как потеря девственности, не относятся серьезно. Кеннет с недоумением посмотрел на ее и, поднявшись с кровати, пошел за полотенцем: – Все имеет значение, Ребекка. Поверь мне. Смочив полотенце водой, Кеннет вытер кровь с себя и Ребекки и, одевшись, налил обоим вина. Он сел на кровать рядом с ней и, привалившись к стене, на минуту задумался. – Я заслуживаю хорошей порки, – сказал он. – Ведь я знал, что не должен с тобой спать, и все таки пошел на это. – Можно сказать, я силой затащила тебя в постель. Нужно не иметь головы на плечах, чтобы сопротивляться. – В моем возрасте я должен уметь держать себя в руках, даже когда меня соблазняет восхитительная женщина, – ответил Кеннет, задумчиво глядя на стакан с вином. Восхитительная? Как приятно слышать это. – Я рада, что все так получилось. Я такая же похотливая, как и Лилит. Кеннет улыбнулся и покачал головой. – Я допускал, что ты не наивная девочка, но ты так заморочила мне голову и я так сильно хотел тебя, что забыл о предохранении. Если ты забеременеешь… – Голос Кеннета сорвался. |
