— Чувствуешь?

— Что?

— Что-то такое… Я сам толком не понял, — Роун попытался стряхнуть охватившее его одурение.

— Ты уверен, что это не ловушка? Не могли ли, например, Обращенные послать тебе тогда образ этого мальчика, чтобы завлечь нас сюда?

— Нет. Раньше я всегда чувствовал, когда они хотели сыграть со мной злую шутку. В этот раз все было не так. — Роун протянул ему флейту. — Теперь твоя очередь. По крайней мере, музыка держит их на достаточном расстоянии.

— Я постараюсь, только знаешь… ты же слышал, как я играю. Совсем не хочется их разозлить.

— Мне нужно отдохнуть, у меня уже пальцы болят. Сыграй песню Джо, — сказал ему Роун, передавая инструмент.

Лампи вздохнул и заиграл мелодию, которую они сочинили вместе с Джо. На самом деле он только ее и знал, потому что часто играл со своим маленьким другом. Он закрыл глаза, вспоминая лучшие времена и наигрывая ее снова и снова.

Напор растений поутих. Стебли сплетались и покачивались. Бордовые усики завораживающе развевались по ветру в усыпляющем ритме, ритме смерти. Стоило Лампи остановиться, как стебли тут же становились агрессивными, выпуская на них облака расслабляющей пыльцы. Скоро Лампи тоже выбился из сил и обменялся с Роуном красноречивым взглядом — им было ясно, что через пару часов они станут добычей прожорливых растений.

И тут по болоту эхом прокатился странный глухой звук, чем-то напоминавший крик дикой птицы. Он был таким жутким и зловещим, будто предрекал им гибель.

— Что это?

Роун подал Лампи знак сохранять спокойствие. Потом резко замедлил дыхание, чтобы отогнать страх и обрести внутреннее равновесие. Когда разум его совершенно очистился, он потянулся за мечом-секачом.

— Роун! — прошептал Лампи, но друг его уже спустился с дерева.

— Возьми мешки и спускайся за мной.

Усики на стеблях опали, но Роун внимательно следил за их конфигурацией, чем-то напоминавшей оживший гобелен. Он был готов отразить любое нападение растений, безжалостно срезая их усатые головки, чтобы освободить путь к воде.

— Смотри! — воскликнул Лампи, и Роун замер.

Стебли начали расступаться в стороны. К ним приближалась узкая, низко сидевшая на воде лодка. К ее носу был прикреплен ящичек, из которого валил густой дым, который, видимо, не переносили стебли. Роун почувствовал большое облегчение, осознав, что бороться с растениями можно не только мечом. Когда гребец подплыл совсем близко, Роун разглядел его лицо.

— Залезайте в лодку, — сказал мальчик.

ИДЕАЛЬНЫЕ ТЕЛО И РАЗУМ

ОХ, ДО ЧЕГО ЖЕ ХОРОШО ЛЕКАРЕМ БЫТЬ В ГОРОДЕ — УВАЖЕНЬЕМ ОКРУЖЕН, БУДЕШЬ ЕСТЬ НА ЗОЛОТЕ. ЧТОБ ХРАНИТЬ ВЛАДЫК ЗДОРОВЬЕ, НУЖНО ОЧЕНЬ ХРАБРЫМ БЫТЬ. ВЕДЬ ОДНО НЕ ТО ДВИЖЕНЬЕ — И ТЕБЕ УЖЕ НЕ ЖИТЬ.

От каждой части тела Стоув отходили провода. Каждый из них был соединен с аппаратами, над которыми с озабоченным видом склонялись техники, внимательно следившие за показаниями приборов. Доктор Аркантас часами исследовал ее состояние — сканировал и контролировал деятельность жизненно важных органов, вводил в нее разные датчики и снимал их показатели.

— Мне нужно встретиться с Дарием.

От властного тона, которым выдвинула это требование Стоув, врач вскинул брови.

— Что, прости?

Стоув неприязненно посмотрела на него.

— Мне нужно поговорить с Дарием.

На лице доктора отразилась озабоченность, одна щека стала дергаться от нервного тика.

— Я передал ему твое сообщение, как ты просила, час назад, и передавал их каждый час до этого.

— Сделай еще раз, — сердито приказала девочка.