Дорога пошла круто вниз, все неожиданно и послушно раздалось, словно занавес, и внизу открылся заливчик: белая полоса прибоя, золотая полоса песка, несколько строений, крытый и открытый бассейны, большой сад, взбирающиеся по крутым бокам бухточки шпалеры виноградника, раскидистые сосны над ним.

– Черное ущелье называется, – пояснил Анчар.

– Очаровательный уголок, – зло буркнул я. – Особенно название.

Машина остановилась перед решетчатыми воротами в простой ограде из дикого камня. Ну очень простой, со вмазанными поверху осколками бутылочного стекла – ретро какое-то ностальгическое. Не могли уж, бедные люди, сигнализацию поставить или ток подвести. Хотя, сядешь задом на такую «розочку» – будет та еще сигнализация.

Я окинул взглядом это «орлиное гнездо», и оно мне не очень понравилось, не то что мой бывший пансионат. Спереди море, сзади и по бокам горы, одна дорога, узкая, как тропа, – ловушка и есть. Но не для Серого, надеюсь…

Пока я сердито раздумывал, Анчар выбрался из машины, потыкал пальцем в кнопки замка – ворота распахнулись.

У входа в дом – красивенький такой, в стиле «Отдых в Парадиз-Флориде», из одних окон и стеклянных дверей – Анчар снова протянул лапу ладонью вверх.

– Отдай пистолет.

– Слушай, харчо, – взорвался я (коньяк уже давно прекратил свое благотворное воздействие на мою израненную психику). – Ты меня достал со своими просьбами!

Дрогнул ус, блеснули под ним белые зубы:

– Тогда иди обратно, дорогой. А я тебе даже мандарин на дорогу не очищу.

– На! Подавись! – Я швырнул в него «вальтер». – Но если хоть один патрон потеряешь, я…

– Все знаю, – успокоил он меня, – не трать слова без дела. Иди за мной.

Внутри мне тоже немного понравилось – прилично, культурненько. Но я и не особо-то приглядывался, ведь и прежде доводилось захаживать в апартаменты богатых жуликов и бандитов. Да к тому же что-то говорило мне, что у Серого теперь будет достаточно времени изучить эту обстановку поближе. Похоже, опять влип…

Анчар отворил раздвижные двери, отступил, пропуская меня, и затворил их за моей спиной.

Комната была кабинетом. За окном, точнее во все окно, сверкающее море, вздуваются ветерком легкие шторы; много книг, хорошие картины, сабли и пистолеты по стенам; лампа под зеленым абажуром на письменном столе под зеленым сукном. Компьютер с принтером на угловом столике. Рядом с ним, на полу, в особых гнездах – совершенно настоящие амфоры. Которые – целые, даже с ручками, которые – в виде искусно склеенных черепков.

За столом – мужчина средних лет. Он хорошо улыбнулся, встал, пошел навстречу, протягивая руку.

– Мещерский, – назвался он.

А то я не знаю. Встречаться не доводилось, но наслышаны, батенька, весьма наслышаны.

– Мы сейчас позавтракаем, не возражаете? Ведь вы не завтракали сегодня?

– И не спал, – уточнил я, демонстративно давя зевок.

– Простите, – опять улыбнулся Мещерский. – Мне крайняя нужда в вас. Да вы и не должны быть в обиде – ведь Арчи весьма своевременно снял вас с бомбы.

– Надо думать, если не эта ваша крайняя нужда, то Арчи и не проявил бы такой трогательной заботы.

– Скорее всего, – откровенно согласился он, дружески положив руку мне на плечо, направляя к бару.