Майлз понял, что тот имел в виду, и у него гадко засосало под ложечкой.

— Но почему солдат не учат грамоте, Майлз? — спросил Гар.

— Учеба дорого стоит, господин, крестьянину не наскрести. У нас в деревне и школы-то нет, а деревня у нас не маленькая — почитай, почти что город.

— Вот как... — задумчиво проговорил Дирк. — Дорого, стало быть. И даже если у тебя есть денежки на учебу, нужно перебраться в город, где есть школа.

Майлз пожал плечами.

— Учителям тоже как-то жить надо, господин.

— А правительство им не платит ни гроша, — заключил Дирк. — Интересно, а, Гар?

— Захватывающе, — поправил друга великан, лицо которого стало непроницаемым, словно гранит.

На самом верху, под крышами-пирамидками, чернели окна. Почти до половины высоты башни были увиты плющом, да так плотно, что с первого взгляда их можно было принять за стволы давным-давно умерших деревьев.

— О Орогору! — ахнула Килета и сжала руку юноши.

— Да, — кивнул он и накрыл ее руку своей. — Красиво, правда? Вот он, мой истинный дом! Я всегда знал, что он таков! Ни одно жилище на свете так мне не подходило! Пойдем же скорее! Я мечтаю поскорее увидеть их, этих благородных дам и господ, что должны жить здесь!

Идти скорее по лесной чащобе было трудновато: корни деревьев торчали из земли в самых неожиданных местах, колючие кусты, казалось, старались схватить путников за одежду, но все же Килета и Орогору шагали так быстро, как могли. И вот наконец они раздвинули густые ветки кустов и перед ними возникла грандиозная перламутровая стена. Юноша и девушка остолбенели. Затем, совладав с испугом, пошли дальше, изумленно глядя на стену снизу вверх.

До стены от леса было всего футов шесть, но она была неимоверно высока — футов тридцать, не меньше, а башни были еще выше. В обе стороны стена простиралась на сотню ярдов. Опустив глаза, Килета и Орогору увидели под стеной жухлую траву, высохшие плети плюща и упавшие молодые деревца. Все эти растения пытались пустить здесь корни и взобраться вверх по стене, но странный, с перламутровым блеском материал, из которого была выстроена стена, как бы отталкивал от себя всякую растительность, губил ее.

Орогору, как зачарованный, шагнул к стене, протянул руку...

— О нет, Орогору! — вскричала Килета. — Она может... — И голос девушки сорвался.

— Может убить меня, как убила эти маленькие деревца? — Орогору покачал головой. — Нет, стена просто избавилась от них, чтобы они ей не причинили вреда. Она слишком гладкая, Килета, чтобы плющ смог взобраться по ней, и уходит слишком глубоко в землю, чтобы растения могли запустить под нее свои корни. Она не тронет меня — я нутром это чувствую, я в этом уверен! — Его рука коснулась стены, и он шумно выдохнул. — Она гладкая, — сообщил он подруге, — теплая и, казалось бы, должна быть мягкой... — он нажал на стену — осторожно, потом сильнее, — но она не мягкая.

Орогору в изумлении поднял голову и посмотрел вверх.

— Но откуда же тогда взялись те лианы, что обвили башни? А-а-а! Понятно!

Килета нерешительно шагнула вперед и тоже взглянула ввысь. На два широких шага в обе стороны от того места, где они стояли, вдоль стены росли только низкие тенелюбивые растеньица вроде клевера, образуя зеленую лужайку. А дальше вздымались высокие деревья, протянувшие толстые ветви к стене и над ней. Свисавший с этих ветвей плющ и обвивал плетями башни. Но плющ взбирался не выше деревьев и касался странного перламутрового камня только на уровне ветвей.

— Ни трещинки, ни выбоинки, — прошептал Орогору.