— И вы дали их нам.

Орогору обернулся в ту сторону, откуда послышался голос, — и остолбенел. Юная, грациозная, самая красивая женщина, какую ему когда-либо случалось видеть, — и она отнеслась к нему с почтением!

— Вы с уважением отнеслись к городу — вы даже побоялись запятнать его камни копотью от вашего костра, вы проявили милосердие к кролику, который мог бы стать вашим ужином, вы проявили благородство духа!

— Пойдемте же, разделите с нами наше празднество, — позвал юношу герцог, и Орогору окружили дамы и господа в прекрасных одеждах. — Музыка, звучи! — воскликнул герцог, и тут же дивно зазвучали флейты, волынки, гобои и скрипки. Орогору бросал торопливые взгляды по сторонам, но никак не мог увидеть музыкантов. По спине у него побежали мурашки, ему стало зябко от страха перед сверхъестественным, но потом он успокоил себя мыслью о том, что эти господа и дамы так благородны, что и сами духи рады услаждать их. Страх отступил, и Орогору в восторге шагал посреди блестящей толпы, и сердце его радостно билось, а обитатели Затерянного Города пели ему приветственную песнь. Взгляд юноши упал на красивую девушку. Она одарила его кокетливой улыбкой, но тут же отвернулась и вздернула подбородок, сделав вид, что не замечает его.

Орогору усмехнулся, поняв правила игры. Впервые в жизни он испытал подобную радость.

Вскоре они оказались в центре города, где Орогору встретили юноши и девушки. Они пустились в веселый пляс, радуясь тому, что их ряды пополнились. Вышла из-за туч луна, и дома засеребрились на фоне темно-синих полуночных небес. Танцуя, веселая толпа шла по сверкающей под луной мостовой, между стен, украшенных барельефами и мозаикой, к просторной круглой площади, куда стекались все улицы. В самой середине площади возвышался величественный холм. По его склону вверх вела широкая дорога, а на вершине холма стояло высокое круглое белокаменное здание. Его купол сверкал и переливался в темноте, широкие двери были распахнуты настежь, из них лились свет и музыка. Радостная толпа хлынула в двери. Войдя в чудесное здание, Орогору испытал изумление и восторг. Стены внутри были выложены драгоценными камнями, а своды купола были расписаны сценами из историй, которые Орогору слышал в детстве. Тогда он слушал их как сказки, но всегда чувствовал, что в них есть нечто большее, чем просто вымысел. Вот это — Венера и Адонис, а вот Купидон, крадущийся к спящей Психее, а вот — Нарцисс, любующийся собственным отражением!

Орогору повели к нише, устроенной в плавном изгибе высокой стены, украшенной мозаикой из драгоценных камней, которую обрамляли золотые завитки. Мозаика не изображала ни людей, ни животных — на ней пересекались прямые и изогнутые линии, и все же она была настолько прекрасна, что от этой красоты захватывало дух.

И вдруг прямо из мозаики донесся гулкий голос:

— Добрый вечер, милорды и миледи. Кто этот гость, что пожаловал ко мне?

Орогору выпучил глаза и остолбенел. Волосы у него встали дыбом.

Красивая девушка, видимо, поняла, как испугался Орогору. Она взяла его за руку и прошептала:

— Наш Хранитель при первой встрече кажется устрашающим, но он — наша опора и утешение, наш опекун и кормилец.

Орогору не мог понять, что за дух разговаривал с ним и мог жить внутри стены, но понимал, что стыдно выказывать страх рядом с такой красавицей. Он расправил плечи и изобразил некое подобие благородной, уверенной улыбки с примесью благодарности, а также и весьма недвусмысленного намека на то, что он оценил красоту девушки. Видимо, до некоторой степени намек ему удался, поскольку девушка зарделась и отвернулась.

— Наш гость явился, чтобы впредь жить среди нас, Хранитель, — отвечал между тем герцог. — Он утверждает, что он — принц Приммер, но мы должны просить тебя о том, чтобы ты наделил его платьем, подобающим его титулу.