Все утро звонил телефон, и Люк, стараясь не вспоминать об Эми, разговаривал с Па­рижем на своем любимом языке. Тем не ме­нее он не мог окончательно изгнать ее из своих мыслей. Временами Люк даже сбивался на ан­глийский. К тому же стоило ему чуть-чуть повернуть голову вправо, как он видел стек­лянную перегородку, а за ней обиженную спину Эми. Похоже, он поступил с ней не­справедливо, ведь она пришла к нему, чтобы извиниться за вчерашнее, а он окончательно смутил ее. Наверное, ему самому следует по­просить у нее прощения.

К сожалению, Люку не представилось та­кой возможности. До обеда он был очень за­нят, а когда наступил перерыв, Эми куда-то незаметно исчезла. Возможно, она отправи­лась в кафетерий, но, заглянув туда, Люк ее не обнаружил и по непонятной причине за­беспокоился.

А Эми, как только наступил обеденный перерыв, поехала домой, чтобы переодеться. Она уже успела позабыть о своих эротиче­ских ночных видениях, а несколько часов, проведенных в обществе Джима, Элфи и их собратьев, окончательно освободили ее го­лову от неотвязно терзающих душу бесполез­ных мыслей. Однако она не забыла едких за­мечаний Люка по поводу ее одежды.

Когда Эми минута в минуту вернулась на работу и вошла в зал, на ней было одно из ее обычных элегантных женственных шелковых платьев. Не глядя по сторонам, она нетороп­ливо и с достоинством прошествовала в свой «аквариум» и снова принялась за работу.

Вернувшись к себе, Люк проверил, на ме­сте ли Эми, и, убедившись, что она как ни в чем не бывало сидит перед своими машинами, обрадовался и рассердился одновремен­но. Он не находил себе места от беспокойства, а она, оказывается, умчалась домой, чтобы переодеться. Люк даже хлопнул дверью своего кабинета, давая выход плохому настро­ению.

Эми ужинала дома, и когда пришло время зажигать свет, она плотно задвинула шторы на всех окнах. Она и без Люка Мартеля зна­ла, что Эрик может к ней наведаться.

Эми вымыла посуду и, прежде чем ло­житься спать, решила немного посмотреть телевизор. Было около одиннадцати, когда она собралась идти наверх, в спальню, но сначала решила приготовить себе чашку какао. Эми уже выключила на кухне свет и хотела уйти, но неведомая сила заставила ее подойти к окну и осторожно выглянуть на улицу. Эми так и не могла понять, поче­му она это сделала.

Под фонарным столбом по другую сторо­ну улицы Эми заметила одиноко стоящего мужчину. Фонарь висел так высоко, что не­возможно было рассмотреть его лицо, но то, что он смотрел на ее окна, сомнений не вы­зывало.

Эми осторожно поправила занавеску и за­стыла на месте в темноте кухни, дав волю своим самым мрачным подозрениям. Боже мой, с ужасом думала она, неужели это Эрик? Человек под фонарем был того же роста и очень походил на него и фигурой, и осанкой. Эми снова подошла к окну, с опаской раз­двинула занавески и посмотрела в окно.

Мужчина был по-прежнему там. С бьющим­ся сердцем Эми заставила себя хорошенько его разглядеть. Прежде всего на незнакомце, несмотря на теплый вечер, было что-то по­хожее на темный плащ, возможно, даже чер­ный. Брюки тоже были темные, так же как и шляпа.

Эрик никогда не носил шляпу и не лю­бил черную одежду, и все же Эми не со­мневалась, что человек в круге света под столбом – Эрик. Кто же еще это мог быть? И у кого другого может быть столько злоб­ной мстительности?

Эми отпустила занавеску, уверенная, что осталась незамеченной. Она поднялась в спаль­ню, но не стала зажигать свет, а разделась в ванной, где не было окна, выходящего на улицу. Потом села на край кровати, взяла со столика чашку с горячим какао и решила обдумать создавшееся положение.

Эми поняла, что боится, причем боится смертельно. Ничего подобного с ней прежде не случалось, да и в ресторане она не испуга­лась Эрика, а только была очень смущена и расстроена.