— Дуэль? — рявкнул Олфеон. — С тобой, чернь?

«Отвратительный как», — с отвращением подумала Даджа.

Олфеон продолжил:

— Я скорее вызову на дуэль прилипшее к моему сапогу собачье дерьмо, чем плебея вроде тебя. Дуэли — для дворян. Я просто прикажу моим лакеям высечь тебя. И если ты побежишь жаловаться на это Её Имперскому Величеству, то до границы просто не доживёшь.

Наблюдавшие за ними мужчины засмеялись. Даджа наморщила нос от отвращения. «Цивилизованные наморнцы — ага, щас», — презрительно подумала она. «Обращаются с женщинами как с вещами, а посторонних держат за идиотов. Они заслужили пару уроков». Она опёрлась на свой посох, и стала с улыбкой ждать.

Браяр посмотрел на неё:

— Я сам с этим разберусь, — сказал он, гневно сверкая взглядом. — Мне не нужна имперская защита — или твоя.

«Даже у бывшего беспризорника есть гордость», — сказала себе Даджа. Браяру же она бросила:

— Я тут просто ставки принимаю, если он всё же решит с тобой подраться.

Она посмотрела на остальных дворян:

— Ставлю золотой, что мой друг побьёт этого кака, если дело дойдёт до кулаков.

— Ты потеряешь деньги. Мы не бьёмся об заклад с отродьями магов-Торговцев, — сказал один из дворян.

Двое других, стоявших ближе всего к ней, не открывали рта, пока другие смеялись. «Мои соседи боятся моей магии, а не посоха, но это всё же весьма мило, что они напуганы», — подумала Даджа. Вслух же она произнесла:

— Ох… очень жаль, потому что я ставлю пять против одного на бой между моим другом и вашим. Вы же знаете, Торговцы не ставят денег, которых у них нет.

Она посмотрела на Олфеона, и вздохнула:

— Я и забыла. Ты же не будешь сражаться с простолюдином, пусть даже и без оружия.

— Вам обоим надо преподать урок! — рявкнул Олфеон.

Он зыркнул на остальных мужчин:

— Делайте ставки, чёрт бы вас побрал!

Браяру же он сказал:

— Когда я размажу тебя по поляне, твоя подруга сможет собрать твои останки в корзину, и отправить тебя домой. По рукам?

Браяр плюнул себе на ладонь, и протянул ему руку, зло осклабившись. Так уличные крысы скрепляли сделку.

Но наморнские дворяне скрепляли клятву отнюдь не так. Олфеон вытащил носовой платок и протянул его, держа за кончик:

— Можешь пожать вот это, — нетерпеливо сказал он. — И руку вытрешь заодно.

Он указал на Даджу:

— От тебя чтобы тоже не было магии. Эти двое?

Он указал на двух мужчин.

— Они эту ерунду видят. Бой будет закончен в мою пользу, если они поймают кого-то из вас на колдовстве.

— Невысокого они мнения о магах, а? — спросил Браяр.

Он резко дёрнул платок, затем отступил, чтобы снять сапоги и чулки.

— Нет, судя по всему. Дай мне знать, если захочешь, чтобы я проигнорировала правила. Ради тебя я готова настучать паре из них по голове, — предложила Даджа.

Олфеон сел на камень, чтобы снять свои собственные сапоги и чулки.

— Ты всегда была самой здравомыслящей из моих сестёр, — сказал Браяр, и хрюкнул, стягивая с ноги сапог. — Если меня убьют, просто сломай им колени. Смертной казни они не достойны.

Он снял второй сапог. После этого он приступил к сниманию с себя своих ножей, начиная с тех двух, до которых он мог дотянуться через карманы штанов, и заканчивая ножом с плоским лезвием, который висел у него под рубашкой на спине, прямо под загривком. Когда он закончил, образовалась горка из восьми ножей, не считая тех двух, что он оставил в сапогах.