Когда Чайм нехотя сменила курс, и полетела обратно вниз, к Браяру, Сэндри продолжила лепетать:

— Пожалуйста, что бы вы ни делали, Вимэйсэс, Винэйн, не расплетайте Трис косы, иначе вы что-то выпустите. Я думаю, они заколдованы так, чтобы только она могла их расплести…

Они вошли в комнату Трис. Лекарь обернулась, приложив палец к губам:

— Мы позаботимся о ней. Благодарю за информацию о её силе, и её косах. А теперь позвольте нам заняться нашей работой.

Она закрыла дверь у Сэндри перед носом.

Браяр и Даджа взбирались по ступеням медленнее, Браяр — с Чайм на плече. После того, как дверь закрылась, единственные признаки жизни доносились из комнаты лишь тогда, когда ассистенты выглядывали с требованиями горячей воды, полотенец, чая и тому подобного. Сэндри, Даджа и Браяр сидели на полу так, чтобы ассистенты о них не спотыкались, Сэндри — с Чайм на коленях, Даджа и Браяр — прислонившись друг к другу.

Амброс и Элага остались внизу, чтобы успокоить домочадцев, и позвать мага, который мог бы увидеть, что именно заставило Трис так грандиозно сверзиться. Когда они наконец поднялись наверх, Элага приказала лакею принести всем стульев. Они с Амбросом сели сами, ожидая вестей, а трое молодых магов с трудом поднялись на ноги, чтобы сесть как подобает.

После получаса молчания Браяр объявил:

— Мы можем видеть магию, знаете ли. Не было необходимости звать кого-то со стороны. На ступенях не было никакого заклинания.

— А проклятья вы изучали? — тихо спросил Амброс.

— Только самые обычные, без специализации, — прошептала Даджа. — Они отвратительны.

— Да, но здесь некоторые люди их применяют, — сказала Элага. — Есть несколько человек столь искусных, что могут поместить проклятье в скрытое место, где его не увидят даже видящие магию. Оно там и остаётся, пока его не пробудят к жизни. Тогда оно отыщет свою цель.

Она посмотрела на свои ладони.

— Говорят — только шёпотом, ясное дело, — что Ишабал Лэдихаммэр способна накладывать проклятья, не оставляющие следов. Тонкие проклятья. Похожие на несчастные случаи.

— Но тогда каждый раз, когда в доме такое несчастье, люди могут подумать, что навлекли на себя гнев императрицы, — возразила Сэндри. — Эта дорога ведёт к безумию!

— Или к очень послушным гражданам, — пробормотала Даджа.

— Это была не случайность, — настаивала Сэндри, побледнев лицом.

«Неужели, я навлекла это на Трис?» — спросила она себя. «Неужели, она пострадала из-за того, что я не могла быть хорошей девочкой и просто выждать лето, прежде чем уехать домой?»

— Когда я падаю на лестнице, то приземляюсь на колени, или на спину, или на бок, — нерешительно сказал Браяр. — Если я на боку, то я качусь; если я на спине, то скольжу. Иногда на коленях я немного скольжу вниз.

Браяр провёл пальцем по лозе у себя на обратной стороне ладони, говоря приглушённым голосом.

— Я никогда не кувыркаюсь. Никогда не отскакиваю. Она не могла даже схватиться за перила — вы видели? Но её учили, как падать, как и всех нас. Она здорово крутит посохом, она может вломить парню… — он посмотрел на Элагу, и сменил то, что хотел было сказать — … зубы по самые уши, и она умеет правильно падать, чтобы не отбить себе ничего важного. Так что она может остановиться, и встать на ноги. Но здесь она просто продолжила падать.

— Они надеются, что если она останется позади, то они смогут убедить её в том, что в её интересах остаться в Наморне? — подал мысль Амброс.